Попрощавшись с Клавдией Васильевной и её сыном, Саблин и Смирнов сели в машину и направились в сторону Читы. Филипп всю дорогу вертел в руках ключ, стараясь найти на нём что-то ещё, что подсказало бы, какую дверь он открывает. Но ничего нового не увидел. Надпись о чёрном городе и колодце не давала новых идей, как писатель ни силился вспомнить хоть что-то из мировой истории, напоминавшее подсказку. Оставалось надеяться на интернет, где Филипп планировал поискать похожие ориентиры по возвращении домой. Ну и разговор с Фатимой был в планах. Правда, для этого придётся ехать в Санкт-Петербург, где проживала профессор, но иначе нельзя.
Саблин поглядывал на Смирнова, размышляя о его матери. Он так и не сообщил ему о результатах, полученных Шульцем после изучения архивных дел. Да ещё и новые сведения о романе Софьи Журавлёвой и Мирона Дуброва не давали ему покоя. Вывалить всё это на писателя было бы неправильно, особенно сейчас, зная, как Филипп трепетно относится ко всей истории с Даурией.
Сев на самолёт в Чите, мужчины через шесть часов приземлились в московском аэропорту, где следователя встречала машина. Завезя Смирнова, Саблин оказался дома в начале четвёртого утра, без сил и с диким желанием лечь спать, но заснуть сразу не получилось. Мысли крутились в голове, отвлекая и будоража сознание. Однако вскоре сон пришёл, и следователь погрузился в глубокую дрёму без сновидений.
Открыв глаза, Филипп не сразу понял, где находится, и только спустя несколько секунд приятное чувство спокойствия овладело им: он дома! Пару минут писатель лежал в кровати, наслаждаясь комфортом и ощущением лёгкости. Не надо никуда спешить, вставать, ехать на машине и судне. Такое состояние он испытывал всегда, возвращаясь из путешествий, несмотря на то что любил приключения и всегда сам гнался за ними. Однако мысли о ключе и Фатиме заставили писателя резко подняться и пойти умываться. Его поиски ещё не закончены, и надо было довести дело до конца: узнать, от чего найденный ключ и какое отношение к истории матери имеет Фатима.
За завтраком он открыл компьютер и набрал в поисковике «чёрный город». Кроме названий книг, фильмов и сериалов, ничего не нашлось. Следовало ожидать. Не слишком редкое название. В связке с Монголией и Чингисханом тоже ничего не было. Не отчаявшись, писатель набрал номер Фатимы. Возможно, раз она ездила на раскопки в Забайкальский край, у неё есть какие-то познания в области истории региона.
— Слушаю, — раздался в трубке хриплый женский голос.
— Фатима Айдаровна, добрый день. Филипп Смирнов беспокоит.
— О-о-о! Коллега историк и писатель! Здравствуйте, Филипп!
— Простите, что беспокою, но мне опять нужна ваша помощь.
— Прекрасно! Всегда рада вам помочь! Что хотите обсудить?
— Это немного не телефонный разговор. Я готов приехать в Питер. У вас завтра будет время пообщаться?
— Для вас у меня всегда есть время. Но если вы подождёте до завтра, то мы сможем поговорить в Москве. Я собираюсь приехать.
— Отлично! Рад это слышать, — улыбнулся писатель.
— Давайте встретимся тогда завтра в обед?
— Хорошо, отлично!
— Выбирайте место.
— Удобно будет в ресторане «Кофемания» на Кудринской площади?
— Без проблем!
— Спасибо!
— До встречи.
Посидев в раздумьях пару минут, Филипп оделся и вышел на улицу. Нужно навестить дядю и рассказать обо всём, что случилось. В конце концов, Пётр Иванович — родной брат его мамы, и он должен знать, зачем Софья ездила в Даурию. Кроме того, писателю не терпелось сообщить, что он был прав, когда предполагал, что журналисты ездили искать сенсацию. Профессор Смирнов, наверное, опять будет утверждать, что найденный ключ — лишь старинная реликвия, за которой нет никакой тайны, но подобное мнение от дяди писателю не требовалось. Он знал: перстень лишь начало истории, а ключ — продолжение.
Саблин сидел в кабинете, глядя на удивлённые лица Максимовой и Синицына, выслушавших изложение событий в Даурии и на Байкале. Следователь почти полчаса рассказывал в подробностях всё, что произошло с ним и Смирновым в Забайкальском крае. Дина молчала в течение всего повествования, а Синицын периодически комментировал и задавал вопросы, но, когда следователь перешёл к той части истории, где он и Смирнов опустились в колодец, оба лейтенанта с изумлением уставились на майора, словно не веря в услышанное.
— Ну вот так, — вздохнул Саблин, — такая история.
Он выложил на стол все найденные перстни. Синицын подошёл ближе и начал рассматривать кольца.
— Как-то даже не верится, — сказала Дина.
— Да я и сам бы не поверил, не участвуя сам во всём этом. Вот теперь, хочешь не хочешь, а все рассказы Смирнова будешь воспринимать иначе.
— А где ключ? — Синицын, продолжая рассматривать перстни, посмотрел на майора.
— У Филиппа.
— Почему вы его не забрали?
— Зачем он нам? Дело мы закрыли. Кольца вернём владельцам.
— Но он же что-то открывает?
— Наверное. Но это уже не по нашей части. Думаю, Филипп сам разберётся.
— А если тот шаман… как его?
— Джигари.
