— Скажите, Мирон, а вам знакомо имя «Джигари»? — вдруг спросил Саблин.
Краевед с удивлением уставился на майора.
— Джигари?
— Да.
— Нет, а кто это?
— Вот тоже хотелось бы узнать, — Саблин затушил сигарету в банку.
— К сожалению, это имя мне незнакомо. Но оно, похоже, монгольское.
— Может быть.
— У нас в посёлке таких нет.
— А шаманов много у вас тут?
— Шаманов? — Мирон хохотнул. — Тут каждый второй считает себя шаманом.
— Ну а настоящих? Таких, которые помогают людям, знают ритуалы.
— Есть Алдар. Вы его знаете. Есть ещё дед Фёдор, но он немного не в себе, если честно, хотя, говорят, людям помогает. Хм, — краевед задумался. — Да, пожалуй, и всё. Был ещё Тихон, но он уехал в Иркутск пару лет назад. Там, сказал, больше клиентов. И ещё тётя Шура. Но она больше по женским всяким делам. У меня есть, кстати, пара фото. Там мы как раз с Тихоном и Фёдором. Хотите посмотреть?
— Конечно, — Саблин никогда не отказывался от просмотра снимков. Опыт говорил, что иногда фотографии бывают ценным источником информации.
Мирон встал, подошёл к комоду и вытащил из него стопку старых снимков. Сев обратно, он начал их просматривать, откладывая ненужные.
— Вот, — он протянул пару снимков следователю, и майор тут же начал их внимательно рассматривать. Однако ничего примечательного не обнаружил.
— Ой, а вот, кстати, ваша мама, Филипп. Даже и не помнил, что у меня сохранились эти снимки, — краевед показал писателю старое выцветшее изображение, взглянув на него, писателя бросило в жар. Он быстро показал снимок Саблину.
— Чёрт возьми, — произнёс тот, — это как понимать?
На фотографии, которую следователь держал в руках, была запечатлена компания из четырёх человек: Мирон, ещё молодой и без бороды, Софья Журавлёва, Борис Осипов и Фатима Идрисова.
— Кто эта женщина? — тут же спросил Саблин у краеведа, указывая на темноволосую даму с заплетёнными в длинную косу волосами.
— Это Фатима, — озадаченно ответил Мирон. — Вы её знаете?
— Знаем, — кивнул следователь. — А вы — откуда?
— Она профессор археологии. Приезжала в Даурию со студентами на раскопки.
— И она знала мою мать? — уточнил Филипп. Неожиданный поворот событий обескураживал. С Фатимой Айдаровной Идрисовой писатель и следователь познакомились в прошлом году, когда собирали информацию про Ноев ковчег. Саблин тогда расследовал исчезновение альпинистов на горе Арарат, и, чтобы узнать побольше деталей, мужчины пришли в университет, где должны были встретиться со специалистом в области библейской археологии. Нужного человека они не застали, но встретили заведующего кафедрой археологии — Фатиму, которая в итоге сильно помогла в расследовании. Тот факт, что она знакома с Осиповым, мамой и Мироном, буквально шокировал писателя. Небывалое совпадение!
— Я так понял, что они не знали друг друга до Даурии, — сказал краевед. — С вашей мамой Фатима познакомилась здесь.
— Но что их сблизило? Поиски гробницы Чингисхана?
— Уже и не помню. Журналисты тогда мало с кем делились предметом своих исследований. Хотя как знать. Женщины иногда сближаются на пустом месте, — Мирон рассмеялся.
Но ни Саблин, ни Филипп даже не улыбнулись.
— Так, ладно, — кивнул следователь. — Что ж, спасибо вам за гостеприимство. Не будем вас больше отвлекать, — он встал, — нам пора. Филипп, идём?
— Да, да, пойдём.
— А что вы будете делать дальше? С ключом, — Мирон тоже поднялся. Его взгляд был обеспокоенным и напряжённым.
— Я постараюсь выяснить про чёрный город, — ответил Филипп, хотя первое, что он планировал сделать по возвращении домой, — это звонить Фатиме.
— Хотите понять, какую дверь он открывает?
— Ну типа того.
— А могу я вам помочь?
— В каком смысле?
— Я лечу завтра в Москву на обследование. Спина болит. Если вам вдруг потребуется помощь, я готов поучаствовать.
— Правда? — обрадовался писатель. В отличие от Саблина, Филиппу нравился краевед. Он чувствовал в нём родственную душу, да и факт его знакомства с матерью располагал писателя к общению с этим мужчиной. — Я был бы рад. Давайте я оставлю вам свой телефон, и созвонимся в Москве.
— Отлично, — Мирон начал записывать в мобильный телефон Смирнова.
— А Фатима не ездила на мыс вместе с журналистами? — поинтересовался следователь, пока Филипп диктовал телефон.
— Вроде нет, — внося номер писателя в контакты своего мобильного, ответил Мирон.
— А уехала она когда?
— Не помню, простите. Я вообще сам удивлён, что у меня сохранилось это фото.
