Писатель помнил, что в детстве мать не раз приводила его на работу, и в его воспоминаниях здание редакции осталось огромным светлым дворцом. Тогда ему казалось, что мама работает кем-то важным, раз приходит каждый день в такое волшебное место, и сейчас, глядя на памятник дореволюционной архитектуры, он вновь ощутил приятный трепет перед красотой былой эпохи.
Набрав номер, который ему дал Дятловский, и сообщив о своём приезде, писатель остался ждать на улице.
Через несколько минут к нему вышел немолодой мужчина с густой шевелюрой удлиненных седых волос, жёсткими прядями, спадающими на лицо и закрывающими уши и шею. Мужчина был выше среднего роста, худощавый, в джинсах и просторной рубашке. На его пальцах Филипп заметил большие серебряные кольца, а на запястьях виднелись плетёные кожаные браслеты. Весь образ мужчины говорил: он творческая натура, что вполне соотносилось с его профессией журналиста.
— Филипп?
— Да, добрый день.
— Здравствуйте. Владимир, — представился мужчина.
— Очень приятно.
— Так, вы, значит, сын Софьи?
— Верно.
— Что ж, очень рад, — Владимир улыбнулся. — Пойдёмте. Поговорим внутри.
Они зашли в здание «АИФ», где обстановка редакции напомнила писателю издательство Дятловского: шумные длинные коридоры, слышались телефонные звонки, много людей, но с одной лишь разницей: внутренние помещения сохранили классический дореволюционный стиль, видимо, отреставрированные, как и внешний фасад здания. Филипп отметил парадные порталы над дверьми, обрамлённые мраморными колоннами и увенчанные барельефами с античными мотивами, богатую лепнину на потолках, изысканный цвет стен: розоватый, голубой и элегантный серый, а в потолочном своде были заметны углубления в виде ромбов, придающие потолку большую объёмность и высоту.
Владимир зашёл в просторный зал с высокими окнами, где стояло несколько столов, за которыми работали сотрудники редакции.
— Присаживайтесь, — сказал он, указывая писателю на офисный стул у своего рабочего места. — Итак, чем могу помочь?
— Я правильно понимаю, что вы были знакомы с моей мамой, когда она здесь работала?
— Всё верно, да, — Владимир поправил волосы, сверкнув массивными украшениями на руках, и сел, закинув ногу на ногу.
— А вы не припомните, над чем она работала в последние месяцы? Я понимаю: прошло десять лет, но вдруг вы знали или работали вместе?
Владимир вздохнул, глядя в потолок.
— Ох, ну и вопрос, — произнёс он. — Мы с вашей мамой много общались, да. Она была прекрасным человеком и очень талантливым журналистом, полностью, как говорится, отдавалась профессии. И знаете что: вы правы, десять лет — это действительно давно! Я, честно сказать, не помню, над чем сам тогда работал, но! — он сделал паузу. — Но почему-то я запомнил то лето, когда с Софьей случился несчастный случай.
— То есть вы помните, над чем она работала?
— Помню. Хотя она мне не много рассказывала.
— И что это?
— Как правило, Софья брала сюжеты, которые предлагала редакция. В основном это были истории про природные катаклизмы, научные открытия, ну всё такое. А тут неожиданно она предложила свой сюжет. Сказала, что у неё есть источник, готовый поделиться сведениями, и она хочет написать большую статью, — Владимир пожал плечами. — Мы все тогда удивились выбранной теме, но начальство одобрило.
— Так, и что это было?
— Она хотела написать исторический очерк про монголов.
— Монголов? — удивился Филипп. Он никак не ожидал такого услышать. Узнав, что Даурия находится в Забайкальском крае, он был уверен, что мама писала про красоту того края или его историю.
— Да, представляете? У меня была тогда вот точно такая же реакция, как у вас сейчас.
— И о чём конкретно она хотела писать?
— Подробностей я не знаю. Ведь она так и не успела выпустить репортаж. Но говорила, что нашла какие-то новые факты, пока не подтверждённые сведения. Делиться не хотела.
Филипп достал снимок и показал его Владимиру.
— Что-то можете сказать об этом?
Журналист достал из нагрудного кармана рубашки маленькие стильные очки в металлической оправе, надел их и посмотрел на фото.
— Да-да. Даурия. Именно про это место она говорила.
— А мужчина? Вы его знаете?
— Нет.
— А у вас не осталось каких-то материалов по её исследованиям? Может, черновик или наброски?
— Нет. Всё было у неё. Да и вещей Софьи в редакции уже не осталось, ну столько времени прошло, как-никак.
— Ясно.
— Больше, пожалуй, мне и нечего рассказать, к сожалению.
— Я понял. Ладно. Спасибо, — Филипп встал.
— Да не за что, — Владимир протянул писателю руку на прощание. — Если надумаете пойти в журналистику — обращайтесь. Как я понял, вы писатель?
— Верно.
— Ну что ж, талантливые люди нам нужны.
— Спасибо.
Филипп вышел на улицу в раздумьях. Он успел прочитать бумаги матери, среди которых нашёл снимок, но в них не было ничего, что бы говорило о монголах или Даурии, лишь описание какой-то местности, возможно населённого пункта.
— Простите, — услышал он женский голос.
Писатель обернулся, увидев рядом невысокую женщину с короткой стрижкой и в очках.
