Но… какое-то но сидело в голове Филиппа. Он чувствовал: начинает сомневаться, и с этим надо было что-то делать. Тяга к исследованию, выяснению фактов и анализу сидела в писателе ещё со времён занятия историей и работы в археологическом музее. Эти же качества Смирнов перенёс и в литературу при написании книг: он дотошно и скрупулёзно любил описывать детали, характеры персонажей, атмосферу, где развивался сюжет, черпая подробности из личного пережитого опыта и интернета. Но главное, что давно стало частью жизни Филиппа, — это страсть к загадкам прошлого. Так сложилось, что за последние несколько лет он столкнулся с удивительными и, казалось, необъяснимыми событиями, вовлёкшими писателя в поиск древних артефактов. Но знание истории, педантичность в вопросах проработки информации, терпение и желание докопаться до правды дали возможность раскрыть тайны, давно похороненные в минувших столетиях.
Писатель остановился, крутя в руках мобильный телефон. Дяде, по всей видимости, задавать вопросы о матери бесполезно. В вещах Бориса — тоже мало шансов, что найдутся ответы о причинах смерти журналистов. Нужно идти другим путём.
Идея возникла сразу же, но писатель понимал: вариант не самый удачный.
Он постоял перед подъездом пару минут, а затем решил обдумать всё завтра, на свежую голову.
Саблин и Дина вошли в помещение для допросов, где уже сидела светловолосая женщина с красивым, но немолодым лицом.
— Добрый день. Майор Саблин. Это моя коллега Динара Максимова, — прокомментировал следователь.
— Здравствуйте, — женщина приятно улыбнулась.
— Калина Александровна, спасибо, что согласились прийти. Мы вас не задержим надолго, хотим задать пару вопросов.
— Да-да, конечно. Спрашивайте. Это по поводу пропажи перстня?
— Верно, — Саблин открыл папку с документами. — Скажите, кольцо принадлежало вашему деду?
— Да. Он был художником.
— А он, случайно, не имел какого-нибудь отношения к литературе?
— К литературе? Что вы имеете в виду?
— Книжки не писал?
— А, нет. Он сам не писал. Но издавал альбомы своих картин.
— То есть он обращался за этим в какое-то издательство? Или типографию?
— В издательство, да. У него был свой художественный редактор. Альбомы продавались в магазинах. Дедушка очень радовался этому.
— А он не посещал какие-то литературные клубы? Или компанию соратников в этой области?
— Ой, нет. Ничего такого. Он вёл довольно замкнутый образ жизни. Был скромным. Даже никогда не ходил на свои выставки. Не любил публичности.
— Понятно. Вам знакомы такие фамилии, как Гуль, Дорофеев, Мечников, Твердовский?
— Нет.
— А перстнем никто не интересовался? Может, хотели купить?
— Нет, — Калина покачала головой.
— У вас такая интересная фамилия — Арно. Французская? — поинтересовался Саблин.
Женщина рассмеялась:
— Все думают, что французская, но нет. Фамилия дедушки — Арновьев. Когда он стал известным, решил, что надо придумать псевдоним. Вот и возникло «Арно». А потом он изменил и полностью фамилию. Теперь мы все Арно.
— А ваше имя? Калина. Тоже редкое.
— Да. Отец почему-то решил, что красиво звучит.
— Звучит интересно, действительно, — согласился Саблин. — А откуда у вашего деда кольцо Рериха? Говорят, у него интересная история, связанная с Тибетом, почти мистическая.
— Точно не знаю. Дедушка толком не рассказывал, но перстень не снимал. Говорил, он даёт ему силы творить и видеть мир таким, какой он есть. К тому же это кольцо заменяло ему те, что выдавали всем в ложе. Думаю, ещё и поэтому он его ценил.
— Где, простите? — не понял Саблин.
Калина замолчала, глядя куда-то в пол.
— М-м-м… не знаю, могу ли я об этом говорить, — сказала, наконец, она. — Мой дедушка принадлежал к масонской ложе, — Калина взглянула на следователей, ожидая реакции.
Уже третий раз за последние дни Саблин слышал упоминание этого общества. Он нахмурился. Не в этом ли движении надо искать подсказку?
— То есть ваш дед был масоном? — спросила Дина.
— Да. Вы спрашивали, посещал ли он какие-то клубы, и я сразу подумала о мероприятиях, на которые он ходил в связи с принадлежностью к этому… движению. Но мне было неудобно сразу об этом сказать.
— И где эти мероприятия, как вы говорите, проходили?
— В основном в ЦДЛ.
— ЦДЛ? — переспросил Саблин. И эта аббревиатура уже всплывала в текущем расследовании. Майор вдруг вспомнил, что на стене кабинета Дорофеева висела фотография компании людей, и, как ему сказала тогда дочь покойного коллекционера, снимок был сделан именно в ЦДЛ, куда Дорофеев часто ходил.
— Да. Это ресторан «Центральный дом литераторов».
Саблин быстрым шагом вышел из допросной так, что Дина еле за ним поспевала.
— Так, Максимова, срочно обзвони всех потерпевших, у кого украли перстни, и спроси, не имеют ли они отношения к масонству и посещали ли ЦДЛ в последнее время. Поняла?
— Так точно.
— Где Синицын?
— Не знаю, должен быть на рабочем месте.
— Ладно, сам его найду. Иди, обзванивай. И сразу потом доложи!
Майор вошёл в большой зал, где за рабочими столами сидело несколько сотрудников полиции.
