— Не смей говорить при мне эти языческие слова! — вспыхнула она. — С меня их хватило, пока... — Она прикусила губу. Дамарис смотрела ей прямо в лицо.
— Ты хотела сказать, «пока был жив дедушка»? Его больше нет, и ты решила, будто то, во что он верил, потеряло значение? Не трать время: солнце скоро сядет.
Не ожидая ответа, Дамарис вышла из комнаты. Мачеха задумчиво смотрела ей вслед. Потом взглянула на Саранну:
— Ее одержимость все нарастает. Ты ведь видишь это. Приходится признать, что капитан учил ее этим языческим обычаям, впав в старческий маразм. Не знаю, что мы будем делать, если ей станет еще хуже. Ее опекун — мой отец, но его еще очень долго не будет. Придется предпринять ради нее кое-какие шаги до его возвращения. Боюсь, сейчас мало что может помочь преодолеть истинно пагубное влияние того, чем ее пичкали, пока растили. Она говорила с тобой о своих снах? О том, что знает об этой дьявольской вере? — Гонора пристально смотрела на Саранну, как будто ожидала подтверждения или согласия.
— Дамарис рассказывала мне только о сокровищах капитана. И действительно поразила меня глубиной и полнотой своих знаний. Думаю, мало кто из взрослых по эту сторону океана сравнится с ней в знании китайского искусства...
Гонора пожала плечами:
— Не обманывайся этим вздором. Мой свекор разглагольствовал о вещах, которые, по его словам, знал; она, как попугай, повторяет его слова, чтобы произвести впечатление. Она всего лишь ребенок, капризный и истеричный, с дурной наследственностью и тяжелым характером. Я хочу, чтобы ты не пускала ее в общество, когда приедут гости. Когда у нас в последний раз собрались гости, она ворвалась в гостиную и выхватила вазу из рук доктора Монтгомери. И имела наглость заявить, что он может по неосторожности разбить ее. Такого больше не должно быть. Понимаешь, Саранна? Если Дамарис не может научиться вести себя смирно и достойно, ее нужно отправить в заведение, предназначенное для людей с неустойчивой психикой. Еще один или два таких срыва в присутствии посторонних, и даже мой отец, узнав об этом, одобрит такой шаг!
Вот оно, без обиняков, — то, чего боялась Саранна, думая о Дамарис. Девушка хорошо знала настойчивость и целеустремленность Гоноры и понимала, что это не пустая угроза.
Оставался Джеррад Фок. Если бы удалось откровенно поговорить с ним, возможно, он помог бы обеспечить понимающее отношение к Дамарис и ее безопасность. Однако... не стоило переоценивать сочувствие мистера Фока. Поднимаясь по лестнице к себе, Саранна вспомнила еще одно утверждение Гоноры, объявленное с обычной безапелляционностью. Якобы Джеррад Фок обсуждал с ней вопрос о Руфусе Партоне и согласился, что сын экономки был бы прекрасной партией для Саранны и надолго обеспечил бы ее будущее.
Как он мог! Горло девушки вдруг сжалось, подступили слезы. Мистер Фок... как он мог поверить, что она будет счастлива... тем более в безопасности с человеком, который у нее на глазах избивал беспомощное животное? С тем, под чьим взглядом она чувствует себя замаранной, словно поскользнулась и упала в болото. Да много ли он знает о Руфусе Партоне? Или просто соглашается с мнением Гоноры о Руфусе?
— Саранна... — Девушка, вздрогнув, подняла голову. Лампа в ее комнате не горела. Но в полутьме Саранна увидела у окна Дамарис.
— Она сказала Джерраду, что ты хочешь выйти замуж за Руфа...
— Да! — жалобно сказала Саранна.
— Я слышала, как сегодня днем, возвращаясь, они разговаривали об этом. Он спросил, почему она разрешает Руфусу здесь болтаться. Спросил резко. Она сказала, что ты просила об этом. Что ты познакомилась с Руфом в ее отсутствие. Не думаю, что Джерраду это понравилось. Лицо его застыло, он смотрел на нее. А она смеялась и болтала, — презрительно сказала Дамарис, — как всегда, когда он рядом. Но, боюсь, он ей поверил.
— Это неправда, а значит, со временем мистер Фок это поймет, — без всякой уверенности ответила Саранна.
— Нет, если она будет здесь, — заявила Дамарис. — Воду и слова легко вылить, но невозможно вернуть. — Эта новая жемчужина из китайской мудрости была подана едва ли не с самодовольством. —
— Дамарис, ты должна быть очень осторожна, — предупредила Саранна. — Она рассказала мне, как ты вырвала вазу у гостя. Если ты снова так сделаешь при свидетелях, это укрепит ее...
