На дне кружки плескалась какая-то жидкость. Но, когда Саранна поднесла кружку к губам, кислый запах вызвал у нее новый приступ тошноты и она уронила кружку на пол.
Воздух... если б выйти на чистый свежий воздух, это помогло бы. Держась за стенку каюты, Саранна сделала четыре или пять мелких шажков и оказалась у двери. Приложила к ней руку и надавила изо всех сил. Бесполезно. Заперта!
Почему?
Голова болела так, что девушка с трудом держалась на ногах. Спотыкаясь, почти падая, она вернулась к койке и опустилась на колени, положив руки на смятую грязную постель. Она пленница здесь... но почему? И чья?
Как легко снова лечь на койку, погрузиться в неведение, в бесчувствие. Но нет, нельзя. Положив голову на койку, Саранна пыталась думать ясно и логично.
Теперь Саранна отчетливо вспомнила все, что произошло в тайном саду, вспомнила каждое слово и каждый жест Женщины-Лисы, вспомнила, как та бросала палочки, предсказывая будущее тем странным способом, которое Дамарис называла «И Цзин». Что посоветовала ей эта женщина? Держаться, прогнать страх... прийти с Дамарис, когда возникнет опасность.
— Но я не могу, — прошептала Саранна. — Не могу.
Она расправила плечи, выпрямилась и отодвинулась от койки. Посмотрела на свое мятое платье. Заставила дрожащую руку приблизиться к манишке. Подвеска была на месте! Тот, кто притащил ее сюда, не отобрал нефритовую лису.
Достав подвеску из укрытия, Саранна посмотрела на нее. Ею руководило чутье, оно подсказывало, что нужно делать. Зажав подвеску в руке, она поднесла ее ко лбу, к средоточию тошнотворной боли. И задержала там этот кусочек нефрита, прижимая потной рукой.
Постепенно дыхание ее выровнялось. Она не могла бы объяснить, что пытается сделать, повинуясь какому-то неосознанному приказу. Закрыв глаза, Саранна попыталась представить себе Женщину-Лису такой, какой увидела ее впервые, — устремив к луне мохнатую острую морду, она тогда танцевала перед последователями.
Видение становилось все более отчетливым. Теперь голова танцовщицы была повернута непосредственно к Саранне. Взгляд Женщины-Лисы встретился со взглядом девушки, ее глаза становились все больше и заполнили весь мир...
Высказала ли она какую-то просьбу во время этой встречи взглядов — и, может быть, сознаний? Саранна не знала. Но телесные страдания прекратились. Как будто она, Саранна Стоувелл, приобрела полную власть над своим телом.
Она встала с колен. Но по-прежнему сжимала подвеску в руке, левой. Целеустремленно осмотрела каюту, зная, что должно быть сделано, и ища орудие для этого.
Ничего — ничего подходящего. Она повернулась к своему матросскому сундучку, выворотила его содержимое на пол. Взгляд остановился на запасном корсете. Саранна вытащила подвеску, и та повисла на шелковом шнурке. Девушка заметила, что сумочки с принадлежностями для шитья нет, нет и платьев, которые она сшила в последние дни. В ее распоряжении были только зубы и пальцы.
Быстро, но осторожно она рвала и грызла жесткую ткань. Наконец образовалась подходящая для ее целей дыра, и Саранна извлекла из корсета самые прочные и толстые ребра.
Не обращая больше внимания на груду одежды на грязном полу, она снова направилась к двери. С бесконечной осторожностью и всей ловкостью, какой только могла, она просунула узкую, но прочную полоску между косяком и краем двери.
Время и сырость работали на нее. Дерево с краю истерлось, и ребро корсета прошло в узкую щель. Достигнув цели, Саранна остановилась и прислушалась. Ничего не было слышно, кроме плеска воды. Теперь она уверилась, что заточена на речном шлюпе, стоящем у берега. Есть ли на борту часовой? Или ее считают совершенно беспомощной и не караулят?
Больше ждать она не могла: время было очень важно. Она начала продвигать ребро вверх, отыскивая язык замка. Во время путешествия на шлюпе мистера Фока она узнала, что замки на корабле очень простые. Оставалось надеяться, что то же самое справедливо и для этого шлюпа.
Есть! Ребро встретило сопротивление. Саранна нащупала язык замка. Медленно, осторожно прикладывая усилия к гибкой полоске китового уса, Саранна начала сдвигать его.
Это потребовало, казалось, целой вечности. Девушка вся покрылась потом и ослабела от усилий, к которым принуждала тело. Неожиданно стержень отодвинулся!
Он отодвинулся с лязгом, который показался Саранне громким, как ночные раскаты грома. Она застыла; если на палубе были часовые, они сразу прибежали бы. Однако девушка не услышала стука сапог по доскам палубы. Она быстро толкнула дверь, и та открылась.
После темной каюты яркий дневной свет едва не ослепил ее. Но воздух... какой прекрасный воздух! Саранна, пошатываясь, вышла на солнце. Мгновение она просто радовалась свободе и ни о чем не думала.
Она угадала: шлюп был пришвартован к пристани. Повернувшись в сторону берега, она увидела окруженную изгородями аллею, ведущую от реки к Тенсину. Она по-прежнему была на знакомой территории. Но не в безопасности.
Нет, те, кто увел ее из спальни, сами были из Тенсина. Или воспользовались помощью обитателей дома. Им достаточно было бы увидеть ее, и...
