Наши глаза широко открыты, и мы видим реальность с совершенной ясностью. Это так очевидно, что невозможны никакие сомнения. Но это неправда. Наше зрение настолько замутнено ментальным и эмоциональным хламом самости, что то, что мы называем чистейшей абсолютной реальностью, всего лишь неяркое свечение, видимое сквозь плотно сжатые веки, впускающие достаточно света лишь для того, чтобы осветить наш внутренний воображаемый ландшафт. Своему убеждению, что наши глаза открыты, мы целиком обязаны тем, что наш духовный поиск обречён с самого начала, и что многие, кто думает, что уже далеко продвинулся или закончил, никогда даже и не начинал. Не важно, насколько мы непреклонны в своих обязательствах или непоколебимы в своей решительности, не важно, сколько знаний мы накопили или какой мудрости достигли, не важно, какие тяжёлые испытания мы вынесли или какие жертвы принесли, не важно, каких писаний мы придерживаемся или каких богов ублажаем, — это всё лишь отчаянная хитрость не позволить себе сделать ту единственную вещь, которая привела бы к результату – взять личную ответственность на себя, думать самим. В тот момент, когда мы начали свой поиск, мы уже прошли мимо цели, и каждый шаг уводит нас всё дальше от неё.
В поиске истины, Бога, смысла, сверхсознания, божественного единства, блаженства, спасения, любой другой духовной цели, за которой мы охотимся, само «я» никогда не подвергается критическому рассмотрению. Мы просто принимаем, что мы такие, какие мы думаем, и что реальность такая, какая мы думаем, и начинаем с этого. Мы принимаем эти факты как авторитетные и надёжные, и пускаемся в путь от этой отправной точки. Таким образом, изначальная ошибка, из которой следуют все остальные, уже совершена и защищена от распознания и исправления. Вся наша проницательность и разум отворачиваются наружу от «я», а не внутрь против него. Если говорить образами кинематографической версии аллегории пещеры Платона – фильма «Матрица» – какой возможен рост или развитие, если мы никогда не сможем обнаружить, что живём в стеклянном гробу, а «реальность» подают нам по трубкам как фоновую музыку?
Ужасное неправдоподобие явлений, их неопределённость, наконец, способна обмануть нас. Может, надежда и опора, в конечном итоге, лишь теории, а жизнь после смерти – только красивая сказка; может, всё, что я вижу – животные, растения, люди, горы, искрящиеся и текущие воды, дневное и ночное небо, цвета, плотности, формы – может быть, они (хоть и кажутся несомненными) лишь видéния, а нечто реальное ещё нужно познать. (Как часто они бросаются вон из себя, словно хотят смутить и насмеяться надо мной! Как часто я думаю, что ни я и ни кто-либо другой ничего не знает о них).
Молитва заслуживает более близкого рассмотрения. Молитва — это место, где шина касается дороги[18]. С ней, вне зависимости от всего остального, экспериментировали все эти люди на конной арене. Они все произносили искренние молитвы, и все обращали внимание на их эффективность. Они ничего не знают о молитве, и могли предположить, что подобного знания вовсе не существует, но оно есть. Всё, что работает, работает определённым образом, и молитва в том числе.
Они не знают одного, что молитва не изменяет правил, но приводит в соответствие с ними. Молитва — это не значит хотеть, чтобы было как-то по-другому, но слиться с естественным положением вещей. Это не чудесное событие, произошедшее единственный раз в жизни, но чудо каждого вздоха. Живя с закрытыми глазами, мы теряем не только зрение, но и перспективу. Мы не понимаем своих взаимоотношений с окружающей средой или чем-либо в ней. Мы думаем, что нам принадлежит то, что нам не принадлежит; что бренное вечно; что ложное истинно. Мы сгибаем пальцы и думаем: «Конечно, моя рука работает. Это моя рука. Она делает то, что я ей скажу». Но многочисленные слои неверного знания притаились даже в таком, казалось бы простом, наблюдении.
— Я хотел бы провести несколько минут, поближе рассмотрев, что не так с молитвой, – продолжал я. – Не с самим реальным процессом, но с тем, как мы его понимаем, обозначая словом «молитва». Возможно, нам удастся немного снять налёт загадочности, развеять мистический туман и увидеть это как естественный и управляемый процесс. Окей?
Похоже на то.
