Духовная война полностью

— Конечно, всё, что у меня было с собой, и рюкзак, который я оставил в машине. Она покачала головой, расстроенная мелочной продажностью. – Сволочи, – сказала она.

— Каждый просто играет свою роль, – сказал я. – Нет причин принимать что-либо на свой счёт. Она долго смотрела на меня искоса.

Мы сели обратно в «Навигатор» и выехали на дорогу. Около часа мы ехали в тишине, хотя я слышал довольно сильный шум в голове Лизы.

— Мне кажется, я больше никогда не смогу относиться к людям как раньше, – сказала она наконец. – Мне кажется, я никому не смогу больше доверять.

Несколько минут я молча наблюдал сменяющиеся картинки – это счастье быть здесь, с Лизой, счастье ехать помянуть Брэтт, счастье быть. Неужто это мой последний день? Неужто это мои последние моменты? Неужто вечно нависающий надо мной палец смерти должен вот-вот опуститься? Эта мысль наполнила меня нежным приливом радости и окунула мир в красоту.

— Люди — это клочки пыли, – наконец ответил я, – маленькие пушинки и паутинки, собравшиеся в тени и тёмных углах и удерживаемые вместе страхом. Если видишь их ясно, доверять им становится очень легко. Я всем доверю и никогда не бываю разочарован. Вы тоже так можете.

— Трудно в это поверить.

Нужно доверять людям не то, чтобы они не предали вас, или не разбили вам сердце, или не украли кошелёк – просто доверять им, чтобы они были теми, кто они есть. Когда ты понимаешь страх, когда отходишь от него на расстояние и видишь, что он из себя представляет и как действует в этом мире, тогда понимаешь про людей всё. В бытии с закрытыми глазами всё вытекает из страха – хорошее и плохое, смелость и трусость, любовь и ненависть, всё вытекает из одного источника.

— Как же можно доверять, если знаешь, что тебя могут предать?

— Вы сами ответили на свой вопрос – потому что ты знаешь. Всё, что с закрытыми глазами казалось таким загадочным и неизвестным, становится ясным и очевидным, когда мы открываем их. Это требует времени, опыта, усилий, чтобы стать взрослым, точно так же, как вам потребовалось время, опыт и усилия, чтобы стать тем, кто вы сейчас. Жизнь — это процесс постоянного становления и обновления, движение в направлении более ясного видения и большей простоты и уменьшение видимой разделённости между «я» и «не-я». Таким будет мир для вас, если вы продолжите движение вперёд. Всё будет совершенно по-другому. – Если я продолжу, – произнесла она уныло.

— Когда вы заберётесь повыше и увидите более широкую картину, личные черты людей станут размываться, и вы будете распределять их по тому, в какой норке они прячутся. – Звучит как-то цинично.

— Примерьте-ка вот это: жизнь не имеет смысла и все убеждения ложны.

— Это совсем уж цинично.

— Я думаю, циничность — это термин для закрытых глаз. Вам он больше не нужен. Ваши амортизированные, основанные на размышлениях отношения со своей средой теперь устарели, как и большая часть вашего лексикона. Вы проделали этот громадный переход, настоящий сдвиг парадигм, но ваша инфраструктура пока ещё отстаёт. Вы совершили революцию, свергли деспотический режим, а теперь настало время править, мудро руководить, направив это новоявленное островное государство в будущее, где оно будет расти и процветать. У вас есть люди, о которых нужно подумать – Мэгги, Диджей, и возможно, Дэннис. Возможно, также и другие. Раньше вы были матерью и женой, а теперь кто вы? Мэгги находится в критическом возрасте, ей и так уже пришлось столкнуться с довольно необычными вещами – она наблюдала ваш кризис, работала со своим дедом, допрашивала меня. Что вы собираетесь с ней делать?

— Возможно, я должна найти норку, – сказал она хмуро, – найти Иисуса. Может быть, так будет лучше для всех.

Я кивнул.

— Может быть.

— Спасибо вам, что говорите со мной, – сказал она. – Спасибо, что рассказываете мне всё.

— De nada[22].

— Не могу поверить, как изменилась моя жизнь. Вот я, здесь с вами, в каком-то странном предприятии, чем бы оно ни было. Это совершенно неправдоподобно. У меня такое чувство, что я сейчас проснусь рядом с Дэннисом, выключу будильник и начну новый день, забыв об этом безумном сне о новой жизни. – Её начало немного трясти. – Что я здесь делаю?

— Почему вы думаете, что вы здесь? – спросил я. – Отойдите на шаг назад от событий и спросите себя беспристрастно: что происходит? Несколько месяцев назад вы были адвокатом, женой, провинциальной мамочкой и всё такое, а теперь, вот, вы ведёте этот большой чёрный катафалк через Вирджинию...

— С Джедом МакКенной, – вставила она.

— С одним пробуждённым существом по дорогое на панихиду по-другому. Для вас это может стать хорошим шансом, чтобы подумать о том, что происходит и почему.

Несколько мгновений она молчала.

— А вы знаете? – спросила она.

— Я знаю про себя.

— Вы знаете, что будете говорить?

— В общих чертах. Мэгги подала мне идею «расскажи и покажи», это я и собираюсь сделать.

— Правда? И что вы собираетесь показать?

— Две вещи. Одну, как вы знаете, мы надеемся найти в целости и сохранности ожидающей нас в гостинице.

— А другая? Что ещё вы собираетесь показать?