Уверенные, что все это было дело каким-нибудь злонамеренных лиц, мы взяли к себе на помощь еще нескольких констаблей, обыскали все близлежащие рвы и кусты и продолжали эти наблюдения до 11 часов, так как во все время нашего наблюдения камни продолжали в изобилии лететь на злополучный дом снаружи. В среду, 28 апреля, несколько констаблей с двумя старшими, г. X. Г. Л. и я отправились в дом около 7 часов вечера. При этом мы заметили несколько раз, как камни ударялись в стекла, иногда же стекла разбивались сами собою, без всякого удара камнем. Это обстоятельство возбудило в нас подозрение. После небольшого разговора с нами об этих происшествиях, мисс Флоралина сказала нам, что она уйдет в свою комнату, так как чувствует сильную усталость. В то время, когда она направилась в свою комнату, кусок гранита средней величины с большою силою разбил стекло совсем близко от нее. Вскоре после того, как она удалилась в свою комнату, ее брат сообщил нам, что она лежит без чувств на своей постели. Войдя в ее комнату, мы застали ее на постели, без дыхания, как мертвую. С большим трудом нам удалось привести ее в чувство. Несколько минут спустя, она опять впала в обморок, и нам удалось опять привести ее в чувство еще с большим трудом, нежели в первый раз. В четверг 29, я с г. X. Г. Л. слышали звон разбившихся стекол еще с полудня. Вечером мы зашли в дом мисс Флоралины и застали там множество полицейских констаблей с двумя начальниками. Мы спросили молодую особу, как она себя чувствует, на что она отвечала: «как только настает вечер, я чувствую ощущение холода во всем теле, волосы поднимаются дыбом, и я становлюсь сама не своя».
30 числа разрушительное действие камней продолжалось от 5 до 7 часов вечера.
Флоралина сидела на стуле в углу комнаты и скромно беседовала с нами с всегдашней своей природной веселостью, как вдруг внезапно впала в обморок, сделалась беспокойной и стала метаться с такою силой, что пять человек не в силах были ее сдержать. И замечательная вещь: в то время, когда она была в беспамятстве, не было разбито ни одного стекла. Несколько минут спустя, она внезапно приподнялась со своего стула с такою силою, что некоторые из державших ее были сбиты с ног. Она встала на ноги и почти приподняла тех, которые ее держали. Напрягши все свои силы, нам с большим трудом удалось снова посадить ее на стул. Наконец, мы отвели ее в комнату и уложили на кровать. Несколько минут после этого большое дверное стекло упало на пол и разбилось вдребезги. Нужно заметить, что стекло это было недоступно для камня, брошенного со двора. По чьему-то совету, констабли решились послать за одним малайцем, занимавшимся изгнанием бесов посредством заклинаний.
В то время, когда мы ожидали прибытия этого человека, продолжая держать мисс Флоралину, вдруг молитвенник Флоралины, находившийся в ящике комода в соседней комнате, чрез разбитое дверное стекло был брошен в нашу комнату и упал возле правой руки Флоралины. Мы все были очень поражены этим фактом и спросили, где находился молитвенник Флоралины, и она уверяла, что он находился в комоде, в смежной комнате.
Наконец, пришел с нетерпением ожидаемый нами малаец, и едва он приблизился, как молодая девушка, все время лежавшая с закрытыми глазами, вдруг открыла их, посмотрела на вошедшего странным взглядом, и сделала в то же время усилие, чтобы броситься на него. Малаец стал что – то строго говорить ей по – малайски, и девушка все это время не могла оторвать от него глаз. Малаец стал тогда что-то писать на длинной бумажной ленте, после чего свернул ее в виде сигары и воткнул в волосы мисс Флоралины, которая стала сопротивляться и даже плевать на него, но малаец протянул по направлению к ней малайскую трость, обладающую, по его словам, волшебною силой, и она смирилась. После этого он зажег свернутую бумажку, дал ей понюхать, и вскоре она окончательно пришла в себя и сделалась почти нормальною. Наконец, часов в 11, малаец ушел, а вскоре разошлись и мы.
В следующие дни, хотя камни продолжали падать, а посуда разбиваться, но уже гораздо реже, и больная сделалась значительно спокойнее. Вскоре приехал отец девушки, живший в Гоодалуре, в 130 милях от Ооти, которому телеграфировали о болезни дочери, и вчера вечером они оба уехали из нашего города. Вследствие всех описанных происшествий, дом оказался до такой степени разоренным, что мистрисс Ф. с детьми должна была переехать на другую квартиру.
В своем рассказе я придерживался строгой истины и, ничего не преувеличивая, рассказал факты в том виде, как они были на самом деле [313]. («Ann. Des Sc. Psych.» 1897 г., № 5; см. «Ребус» 1898 г., № 8).
