В то время вселенские патриархи к Москве приехали. Преподобный же, по повелению цареву, пойде в оные богадельны, обложив себе глубоким смиренномудрием. И егда с монахом Марком, да с монахом Иосифом, прозываемым Рябиком, пришед в те богадельны уже к вечеру, начали но обычаю своему вечернее пение совершати, такожде и малое повечерие, и три канона: Иисусу сладчайшему, пресвятей Богородице и ангелу-хранителю, между же канонов акафист пресвятей Богородице и молитвы спальные и всю по ряду службу, яже в пустыне обыкоша творити. Дьявол же, не терпя таковая пения слышати, начат на полатех крепко стучати и нелепыми гласы кричати, укоряя преподобного безстудными вещаньми, глаголя: «ты ли, калугере [315], пришел еси семо изгнати мя? пойди убо ко мне, переведаемся со мною». Преподобный же нимало куда обозреся, а дьявол единаче кричаше: «пойди, калугере, переведаемся со мною». Егда же прииде время акафист пресвятей Богородице читати, и убо, воззрев на небо, воздвиже руце горе и удари в перси своя крепко; слезы же со мною». Егда же прииде время акафист пресвятей Богородице читати, и убо, воззрев на небо, воздвиже руце горе и удари в перси своя крепко; слезы же от очию его яко град потекоша, и паде ниц на землю от великия жалости, и паки от земли воста начат велегласно, по обычаю своему, акяфиет читати. Дьявол же, молитвами преподобного яко огнем жегом, отскочи оттуда, яко стрела быстра, и умолче в то время, дондеже акафист преподобный чаташе. Егда же соверши, тогда паки начат дьявол нелепыми гласы вопити, глаголя: «ой же убо ти, плакса! еще ты расплакался; пойди ко мне, я с тобою переведаюсь». Егда же преподобный с теми монахи, по обычаю своему, то церковное правило совершиша и уже в нощи огонь погасиша, тогда преподобный с теми монахи начали келейное правило исправляти. И начат преподобный на дьявола пред Богом неутешно плакати, да изженет его оттуду. Дьявол же воскрича велиим гласом: «ох, ох, калугере, еще ты в потемках расплакался»; и застучал на полатех зело крепко, глаголя: «аз к тебе иду», и умолче».
