«Денег, повторил тихо батюшка, деньги-то будут». Потом они перешли к другим разговорам. На прощание отец Амфросий сказал: «Слышишь – имение-то купи». Помещик отправился домой на своих лошадях. По дороге жил его дядя, богатый, но страшно скаредный старик, избегаемый всею родней. Так случилось, что пристать было негде и пришлось заехать к дяде. Во время беседы дядя спрашивает: «отчего ты не купишь имение, которое около тебя продается: хорошая покупка!» А тот отвечает: «что спрашивать, дядюшка? Откуда мне столько денег взять?» – «А если деньги найдутся: хочешь, взаймы дам?» Племянник принял это за шутку, но дядя не шутил. Имение было куплено, и новый владелец приехал распорядиться. Не прошло еще и недели, барину докладывают, что пришли купцы торговать лес. Лес этого имения они хотели купить не весь, а часть его. Стали говорить о цене. «Мы с тобой, барин, торговаться не будем – цену сразу поставим», и назвали ту цену, за которую было куплено все имение.
Не таковы те случаи прозорливости, которые доказывают прямое знание известных событий, мыслей и чувств, никому не открывавшихся. Такая прозорливость старца часто обнаруживалась для отдельных лиц на так называемых общих благословениях. Старец обходил ожидавших его благословения людей, внимательно вглядываясь во всякого, осеняя крестным знамением и некоторым говоря несколько слов. Часто он, обращаясь ко всем, рассказывал что-нибудь такое, что служило ответом на сокровенную мысль кого-нибудь из присутствующих. Это был чудесный способ общения старца с детьми в том, чего они ему не высказывали, но что ему было открыто.
Отец Амвросий знал не только чувства тех, кто находился пред ним, ему было известно настроение тех, кто приходил в первый раз; когда ему докладывали, он уже знал, привела ли к нему нужда или любопытство – надо ли принять поскорее или смирить ожиданием. Кто был внимателен к себе, тот замечал, что, чем тяжелее была ноша, с которою шли к батюшке, тем ласковее был его привет, хотя бы было темно и не было видно выражения лица приходящего.
Как и дар прозорливости, скрывал отец Амвросий и дар исцелений. Он имел обычай посылать купаться в целебный колодезь Тихоновой пустыни и отнимать у себя всякую славу. (Из кн. «Русские подвижники XIX в.», ч. II, стр. 32 – 36).
13 августа 1786 года Серафим был пострижен в монашество, и ему дано было, без его ведома, подходящее к нему имя, избранное монастырским начальством: Серафим, что значит пламенный.
В декабре 1787 года он посвящен в иеродиакона. С того дня в течение шести лет он почти беспрерывно находился в служения. Ночи на воскресенья и праздники проводил все в молитвах, стоя. Бог подавал ему силы, – он не нуждался почти в отдыхе, забывал о пище и с сожалением уходил из церкви.
По временим он видал при церковных служениях ангелов, сослужащих и воспевающих с братиею.
Особенно же знаменательного видения удостоился он во время литургии в Великий четверток, когда после малого выхода он увидел Господа Бога нашего Иисуса Христа во образе Сына человеческого во славе, сияющего светлее солнца и окруженного небесными силами. От западных церковных врат Он шел по воздуху, остановился против амвона и, воздвигши Свои руки, благословил служащих и молящихся.
От видения о. Серафим мгновенно изменился видом – и не мог сойти с места, вымолвить слова. Иеродиаконы под руки ввели его в алтарь, где он стоял неподвижно около двух часов.
12 сентября 1804 года, когда он рубил в лесу дрова, к нему пришли три незнакомца крестьянина, и нагло стали требовать денег. Он ответил: «я ни от кого ничего не беру». Первый, бросившийся на него, упал, и они все испугались, а о. Серафим, хоть был очень силен и при топоре, вспомнил слова Спасителя: «вси приемшии нож, ножом погибнуть». Он опустил топор, сложил на груди крестом руки и сказал: «делайте, что вам надобно». Они ударили его обухом топора в голову – из рта и ушей хлынула кровь, старец упал замертво. Разбойники повлекли его к келье, продолжая топтать его ногами, связали веревками – и, думая, что он убит, кинули его, и бросились в келью для грабежа. Но нашли только икону и несколько картофелин, на злодеев напал страх, и они убежали.
О. Серафим, придя в чувства, кой-как развязал себя, поблагодарил Бога за безвинное страдание, помолился о прошении грабителей и к утру приплелся в обитель, в самом ужасном виде, истерзанный, окровавленный, с запекшейся кровью. Врачи нашли, что голова проломлена, ребра перебиты, грудь оттоптана и по телу смертельные раны, и удивлялись, как он еще жив. Когда они совещались по-латыни, что делать, о. Серафим уснул и имел видение.
Пресвятая Владычица, во славе, с апостолами Иоанном Богословом и Петром явилась к его одру и произнесла в ту сторону, где были врачи: «что вы трудитесь?» а старцу: «сей от рода Моего!» слова уже слышанные старцем.
Проснувшись, о. Серафим отклонил лечение и, в тот же день почувствовав возвращение сил, встал с постели. Но пять месяцев он провел, оправляясь, в обители, а там снова возвратился в пустыню.
