Когда грабители были уличены, о. Серафим объявил и саровскому настоятелю, и помещику, что, если крестьян накажут, то он навсегда уйдет из Сарова в дальние места. По мольбе старца, злодеев простили, но в скором времени пожар сжег их дома; они раскаялись и приходили к о. Серафиму.
С той поры он остался навсегда совсем согбенным (еще прежде он был однажды придавлен деревом, при рубке леса), и ходил, опираясь на топорик, мотыгу или палку.
О. Серафим имел в сильнейшей степени дар прозорливости. В настоящем кратком описании будет вовсе опущено множество случаев, занесенных в подробное житие о. Серафима; но необходимо указать на мнение старца об этой прозорливости.
После одного обнаружения прозорливости, и на удивление одного из своих духовных детей, – старец объяснил: «он шел ко мне, как и другие, как и ты; шел яко к рабу Божию; я, грешный Серафим, так и думал, что я грешный раб Божий – что мне повелевает Господь, как рабу Своему, то я передаю требующему полезное. Первое помышление, являющееся в душе моей, я считаю указанием Божиим и говорю, не зная, что у моего собеседника на душе, а только веруя, что так мне указывает воля Божия. Своей воли не имею, а что Богу угодно, то и передаю».
Получая письма, о. Серафим часто, не распечатывая их, знал их содержание и давал ответы: «вот, что скажи от убогого Серафима». – После кончины его нашли много таких нераспечатанных писем, на которые были даны ответы.
Одному мирянину В. о. Серафим говаривал часто, что на Россию восстанут три державы и много изнурят ее. Но за православие Господь помилует и сохранит ее. Это он говорил о Крымской кампании, как показали события.
Еще не было ни откровений, ни явлений у гроба святителя Митрофания Воронежского, а о. Серафим письменно поздравил архиепископа Антония Воронежского с открытием св. мощей.
Духом о. Серафим знал и был в единении со многими подвижниками, которых никогда не видал и которые жили от него за тысячи верст.
Когда в затворнике задонского Богородицкого монастыря Георгии возник помысел, – ни переменить ли ему своего места на более уединенное, и никто, кроме него, не знал этого тайного смущения, пришел к нему какой-то странник от о. Серафима и сказал: «о. Серафим приказал тебе сказать: стыдно-де, столько лет сидевши в затворе, побеждаться такими вражескими помыслами, чтоб оставить свое место. Никуда не ходи: Пресвятая Богородица велит тебе здесь оставаться». Старик сказал и вышел.
Он равно видел прошедшее и будущее, в нескольких словах очерчивал предстоящую жизнь человека и говорил вещи и давал советы, казавшиеся странными, доколе они не оказывались полными духа прозрения. Подробные жития его сохраняют множество удивительных проявлений этого дара.
О. Серафим имел также дар исцелений. Он имел обычай мазать больных маслом от лампады, горевшей пред его келейною иконою Богоматери – «Умиления», которую он, называл «Всех радостей Радость» – и когда ему был предложен вопрос, зачем он это делает – он отвечал посланному: «мы читаем в Писании, что апостолы мазали маслом, и многие больные от сего исцелялись. Кому же следовать нам, как не апостолам?» – и помазанные им получали исцеление.
А о колодце «Серафимовом» старец сказал: «я молился, чтобы вода сия в колодце была целительною от болезней». Эта вода получила тогда особые свойства. Она не портится, хотя бы много лет стояла в незакупоренных сосудах; во всякое время года, и в холода, ею омываются больные и здоровые и получают пользу. Один саровский монах остановил дворового человека, гнавшегося за старцем и спросил: «что ты гонишься за ним?» – Как же не гнаться мне за ним, – отвечал поспешно тот, – я был слеп, а о. Серафим сделал меня зрячим, – и он побежал далее за старцем.
М. В. Синягина была больна, чувствовала в себе ужасную тоску и от болезни не могла в постные дни есть пищи, положенной уставом. Старец приказал ей напиться воды у его источника. Тогда, без всякого принуждения, из нее гортанью вышло много желчи, и она стала здорова.
Многим даже вт ранах, о. Серафим приказывал окатиться водою из его источника. Все получали от этого исцеление – и в различных болезнях.
В начале двадцатых годов, г. Манторов заболел недугом, которого врачи не могли определить и которого не могли облегчить. Страдания вынудили его выйти из военной службы, и поселиться в имении Нуче, в 40 в. от Сарова. Об о. Серафиме ужо шла молва; слух дошел до больного, и он был принесен на руках, своими людьми к старцу. Старец его трижды спросил: «веруешь ли ты несомненно в Бога?» Больной трижды отвечая: «несомненно верую». Старец помазал больные места маслом из лампады; все струпья, покрывавшие тело, мгновенно отпали. Манторов, исцеленный, вышел здоровым из кельи. – Он всю свою последующую жизнь прожил под рукою старца, и много сделал для Дивеевской его общины.
У генерала Ладыженского сильно болела левая рука от раны, полученной в турецкую кампании. По просьбе сестер своих, ему пришлось быть у о. Серафима.
