— Я их пресекла, Алён. Сразу же. Не сказала, чтоб ты не волновалась, — снова вздыхает, — Он привлекает к себе внимание. Должность, деньги, да и статный засранец, чего уж. Родители какие, — закатываю глаза. Туся забывшись, начинает нахваливать объект своей неприязни.
— Кхм.
— Алёнка, прости. Испортил уродец молодость моей девочки. Козлина двуногий, — интонации подруги надо слышать. Смесь причитания и жгучей неприязни, — Во сколько собираемся и где?
— Давай у меня, не хочу никуда ехать. Прошлого раза хватило. Давай часиков в шесть.
— Кого — нибудь из дев прихватить, или упьемся вдвоем? — энтузиазм наше всё.
— Как хочешь. Только давай без Альбины. Я пока что не простила ей уязвлённой самооценки.
— Твоей? — удивляется, — Твой уровень самоиронии говорит об обратном. Так шутить может только уверенный в себе человек.
— Ты опять на курс какой — то записалась? Мысль стать мозгопромывалкой не покидает?
— Как ты пренебрежительна к своим коллегам, — фыркает подруга в ответ.
— Малыш, даже если ты станешь психологом, в чем я сомневаюсь, коллегами мы не станем. От трупологии это слишком далеко, — хохочу я в ответ.
Поступала я в медицинский когда — то с вдолбленным убеждением, врачами от Бога только хирурги являются. Всё остальное фигня. Что говорил папуль о психологах я подруге никогда не скажу, не портить же мечту её детскую.
— Как возьму, как скажу отцу твоему за труполога. Ты у меня первым рейсом в Калининград полетишь, — смеется подруга.
Удивительно, конечно, что мы с ней об одном человеке вспомнили. Хотя она первая кто меня тут, на земле, увидел после встречи с ним. Когда я все же решилась ему о смене направлена рассказать. Вид был поистине у меня говорящий. Не убил, и на этом спасибо.
— Жду вас, кого выберешь у себя вечером.
— Узкий круг, поняла — приняла. Жди, моя кошечка.
Ровно в шесть десять в дверь начинают стучать. Туся будет не Туся, если придет минута в минуту. Распахиваю дверь, в просвет тут же всовываются головы Наташи и Жени.
— Мы посоветовавшись решили основным составом собраться, — вещает подруга, — Бухла принесли, — поднимает вверх плечи, привлекая внимание к зажатым её руками бутылкам, — У Женечки тоже есть.
В подтверждение последняя поднимает бумажный пакет, в котором звучно цокают бутылки друг о дружку.
— Четыре, как минимум. Мы с вами упьемся.
— Там виски, — весело поясняет Наташа, проходя в квартиру, — Зря я что — ли мужиков своих к бабушке сбагрила. Желаю веселья. У тебя места много, можно стриптизера заказать, — играет бровями.
— Замужняя баба, — Женя то — ли грозит Нате кулаком, то — ли показывает кольцо н безымянном пальце.
— Да кого это останавливает, — произносим с Натой одновременно.
— Вот дурехи, — качает Женек головой, — Ладно она, молодая, зеленая ещё, а ты чему её учишь, а? — теперь отчитывает только Наташу.
Забираю у Наты бутылки, крепко прижимая к груди. Протягиваю руку к Жене, подаю знак, что готова пакет подхватить. Она отдает, и направляется мыть руки. Я же иду на кухню. Сделав пару шагов, слышу как Ната во всё горло орет, похоже Жене.
— Ты только посмотри на её жопку. Мужик нам сам доплатит, если разрешим Алёнку пожамкать, — хохочет. Если б не знала, подумала, что уже на грудь приняла, — Алён, а ты дашь ему сиси потрогать? — Наташа появляется в проеме кухни, глазюки горят. Дитятке пятый десяток идет.
— Иди руки мой, развратница недоделанная, — кидаю в нее полотенце.
— Скучные вы. Если бы у меня не было мужа, не с вами бы я тут пила, — произносит с вселенской грустью и уходит из кухни.
Глава 10
Это он прямо в кабинет заперся? А ты там голенькая, — Туся уже подпила, глазки блестят.
— Мне уже массаж лица делали, не была я голенькая. Прилично накрыта простыней.
— Не увидел парень, на последок, персики свои любимые, — шутит и сама же смеется. Дуреха.
Мне, если честно, тоже смешно. Пока я не одна — план кажется простым и понятным. Полностью игнорировать Артёма. Когда — то уже получалось, целых четыре года. В тоже время я знаю, как только за девчонками закроется дверь, начну исследовать стены. Подкину работу своим слезным железам.
Я не тот человек, который будет годами страдать. Мне нравится жить, и жизнь моя тоже нравится. Сколько раз я слышала от девчонок, что мне повезло, делай что хочешь, никаких ограничений. Хочешь путешествуй, хочешь окрошку ешь, перед телевизором и из кастрюли. Абсурдно, и в тоже время приятно. От одиночества я не страдаю, абсолютно не моя тема. Но есть одно «но». Моя больная привязанность к Артёму. На стены хочется лезть, когда вижу его «Ауди» под своими окнами. Неужели заняться больше нечем? Сходи железки свои потаскай. Нет же. Он может часа по четыре, к ряду, под окнами моими торчать. Выйдет, посидит на капоте. Стоит, опершись на дверь и смотрит в мои окна, снова в машине садится. Идиотка я полная, ведь у него это всегда срабатывало. Почти всегда. Не могу видеть глаза его грустные.
— Может у нас погостишь? — предлагает Женечек. Странное дело, живем в одном городе, а я с вещими к подруге приеду.
