— Присаживайся, Алён, указывает на кресло стоящее напротив его стола. — Долго тебя не задержу. Во — первых, поблагодарить хотел, и от службы и от себя лично. Ты, — под моим скептическим взглядом тут же поправляется. — Вся команда ваша — молодцы. Горжусь вами. Искренне. За такой срок короткий справились, — вообще-то мы ещё в процессе, но разговор — то не о том.
— А во — вторых? — мягко интересуюсь.
— В Москве научный форум проходит… Надо бы… В общем ты послезавтра летишь, — склоняю голову на бок и смотрю на его руки. Раскручивает — закручивает ручке свою перьевую. А чего это мы нервничаем?
— Простите, но у меня возможность отсутствует. Работы…, - пожимаю плечами. — Сами понимаете.
Встать бы и свалить, но воспитание заставляет сидеть, с ровной спинкой.
— Нет, — серьёзно? Даже не стараюсь бровь свою, ползущую вверх, придержать. — Это не просьба. Будем считать — командировка. Обмен опытом…, - взмахом руки обрывает свой поток банальщины. Достает из стола сухие салфетки и начинает ими руки промакивать, по ладоням проходится.
Если до этого были сомнения, то сейчас отпали.
— Это со следственным связано как-то?
Ответ мне известен. Придушила бы сейчас Костю на эмоциях. Терпимость? Нет, о таком я не слышала.
— Алён, я тебе поклясться могу, если бы я знал, что этим всё закончится, то никогда бы не настаивал на той злосчастной командировке, да что там, против бы был.
Глава 64
Кипятущий душ и секционный зал способны меня привести в чувства из любого состояния. При проведении вскрытия инстинктивно собираешься, в голове остается только работа, концентрация как по щелчку пальцев срабатывает. С душем сложнее, но эффект не хуже. Если Иван Петрович вырабатывал срабатывание безусловного рефлекса на условный раздражитель у собаки, то я на протяжении долгого времени вырабатывала его у себя самой.
После первого расставания с Артемом было так плохо, что выходить из квартиры не хотелось, как и общаться с людьми. Меня хватало только на то, чтоб до душа добраться. Включала горячую воду и всеми силами старалась отключить свое сознание, спустя какое — то время получилось. Правда, затратило это больше пресловутого двадцать одного дня. Как не сварилась за это время — не знаю.
— Что хотел от тебя? — интересуется Толя, когда злая я вхожу в секционку.
У него с нашим руководством последние несколько лет напряженные отношения. Открытого противостояния нет, как и симпатии. Равнодушие, если обозначить мягко. Если что — то идет не так Анатолий Федорович не промолчит, таких не любят.
— В отпуск меня отправляют, — произношу равнодушно, хотя внутри подкипаю.
Толя всем корпусом ко мне разворачивается, взглядом сканирует.
— Да нормально я. Бесят просто. Движ странный какой — то за моей спиной происходит, — успокаиваю его, не хочется старичка любимого волновать.
— В крысу, — резюмирует Анатоль обыденно, с легкой ноткой туманности в голосе. — Им не впервой.
Похихикиваю. Нам с ним легко, это один из решающих факторов в нашей работе. Должно быть комфортно. Тяжести хватает и так.
— Костя писал, но я бы предпочла обсудить с ним при встрече, а не так вот, — пздц, если честно.
Мы не виделись почти две недели, он пишет раз в несколько дней, узнает как дела у меня, но тему моего «отдыха» он не поднимает уже. После того, как я свое «нет» высказала, несколько раз.
— Вообще — то я прав с ним. Тяжелые были недели.
Понимаю, о чем Толя говорит. Тут дело не в количестве трупов. Эмоционально тяжелее работать с живыми эмоционально травмированными людьми. Претензии, недовольство, яркое выражение собственной безысходности. Человека с тонкой душевной конструкцией это ломает. Если в тебе недостаточно сил к сопротивлению, то лучше не начинать здесь работать.
— Я бы сам тебя отправил отдохнуть. Но я б и жениться на тебе был не против, — добавляет словно бы размышляя. — Так что на мое мнение полагаться нельзя, — половину его лица маска скрывает, но по лучикам вокруг глаз понятно, что шутит.
— Ты ужасный, — произношу, возвращая взгляд к своему «пациенту». — Но я тебя всё равно люблю. Считай, что согласна.
— Фух, — выдыхает расслабленно.
Первая мысль — как же мне повезло. Вторая — Костя козел, натравил на меня сомнительных личностей и свалил. Далее направление мыслей меняется, стоит только ощутить холод металла под пальцами, даже через латекс ощущения нереальные.
— Малышка, иди посмотреть, что я нашел, — подзывает меня спустя какое — то время.
Подхожу и он мне показывает свою «добычу». Из чашечно — лоханочной системы почки извлек три больших камня, разветвлённой формы, с острыми краями.
— Красивые, — тяну взгляда не отрывая от находки.
— О боже, и это ещё я ужасный. Ты мне под стать, однозначно.
Меняю свои перчатки на чистые, очень хочется измерить находку. Они неправильной формы, как оленьи мини рожки. Страшно представить, как страдал человек.
