Как бы там ни было, оба заключительных матча проходили при переполненных трибунах. Слизерин ожидаемо выиграл у Пуффендуя, но разница в счёте была невелика, всего 120 очков. «Змеи» не смогли забить ни одного квоффла, зато Диггори легко переиграл Хиггза и словил снитч.
Всю ночь перед решающим матчем Гарри Дурсли мучили кошмары. Оказалось, что и без Воландеморта у него достаточно воображения, и поэтому ему привиделось всё в самых ярких красках и мельчайших подробностях. Сначала он, гоняясь за снитчем, всё время упускал его и так и не смог поймать, а потом на него обрушился гнев гриффиндорцев во главе с МакГонаголл, Древом, Лонгботтомом и многочисленными Уизли. Даже Серебряная Стрела заорала на него, обзывая криворуким бездарем, позорящим имя отца. В холодном поту мальчишка вскочил в кровати.
В окне всё ещё было темно, рассвет даже ещё не забрезжил. Спальня сотрясалась от храпа Лонгботтома и Уизли. Гарри опустил руку под кровать, нащупал свою метлу, завёрнутую в бархатистую ткань, и убедился, что с ней всё в порядке. Он выдохнул с облегчением, отёр лицо и улёгся поудобнее, надеясь поспать ещё. Не тут-то было. Скрипнула дверь, в спальне послышались осторожные шаги, и сквозь занавески его кровати просунулось бледное как луна лицо Оливера Древа.
— Гарри, ты не спишь? — взволнованно прошептал он.
— Сплю, — буркнул Дурсли.
— Завидую твоим стальным нервам. Пошли, вся команда уже собралась на завтрак.
— Меняю завтрак на час сна, — проворчал Гарри, понимая, что не сможет съесть ни крошки, но Древ уже исчез. Пришлось вставать. Пока заворачивался в плащ и брал метлу, мальчик осознал, что ещё никогда — то есть, буквально никогда, — он так не волновался перед матчем.
…Беспокойство гриффиндорских болельщиков на трибунах было, конечно, велико, но даже оно не могло сравниться с волнением самой команды. Особенно капитана и ловца. Древ даже не мог выдавить из себя ни слова, так его трясло. По-прежнему бледная его физиономия покрылась алыми пятнами, а рука так сильно стискивала древко метлы, что, казалось, оно вот-вот переломится. После нескольких бесплодных попыток вдохновить свою команду предматчевой речью, он так и не смог произнести под их сочувственными взглядами ни одного внятного слова, только лишь бросил короткий умоляющий взгляд на Гарри, махнул рукой и пошёл к выходу. Команда потянулась за ним, причём каждый тоже косился на ловца со смешанными в разной степени мольбой и угрозой. Сам же ловец чувствовал себя странно беспомощным. Его бросало то в жар, то в холод, а очки запотели так, что он едва мог видеть, куда идёт. Пару раз споткнувшись, он вдруг вспомнил, как Гермиона защитила от проливного дождя его очки. «Да уж, это заклинание мне сейчас точно не помешает», — вздохнул Гарри и отстал от остальных на минутку. Он снял очки и махнул на них палочкой: «Импервус». Это, как ни странно, чуть успокоило его. Ловец уже хотел броситься вдогонку за командой, но тут вдруг кто-то прошептал ему в ухо: «На, съешь это», и в его руку ткнулось что-то холодное и мокрое. Гарри посмотрел — “это” выглядело как странный продолговатый листок какого-то растения, фиолетовый и с белыми точками.
— Мерлинова борода, это что? — вскинул он взгляд на… Лонгботтома.
— Да уж не яд, не бойся, — ухмыльнулся тот, оглядываясь с невинным видом, словно просто подошёл подбодрить ловца своей команды. — Это центрацея мультипунктата.
— Центра… чего?
— Да неважно. Ешь, говорю! Она избавляет от лишней тревоги и помогает сконцентрироваться.
— Ух ты, спасибо, Невилл! — с жаром сказал Гарри и быстро затолкал листок в рот. — А ещё одного такого листочка у тебя случайно нет? Древу бы тоже не помешало…
— …Слипнется, — буркнул тот. — Центрацея ужасно редкая, эта вообще, похоже, контрабандная… Мне её Августа подарила, в хогвартских теплицах её нет. Даёт всего один листок в неделю. Так что, мне самому надо. А тебе дал в виде исключения, ты просто обязан добыть Гриффиндору Кубок квиддича. Понял?
Лонгботтом ткнул Гарри в плечо кулаком и убежал на трибуны.
— Понял, понял, — вздохнул Гарри и, жуя словно резиновый листок, помчался к команде.
