Не имея понятия о том, внял ли Дамблдор его предупреждениям о лже-Хмури, или же нет, Гарри ещё пристальнее следил на уроках за профессором. Но тот вёл себя как обычно. До последнего урока. Тогда Гарри заметил, что профессор чаще обычного прикладывается к своей фляжке, а ещё что-то бормочет и то и дело почёсывает волшебной палочкой свои седые патлы. А на следующий урок он вообще не пришёл. Вместо него появилась профессор МакГонаголл и объявила, что профессор Хмури заболел и на некоторое время его уроки отменяются. Недоумевающие ученики вернулись в расположение факультета. Но особо обсуждать отсутствие Хмури никто не стал, даже Гарри, ведь завтра должно было состояться первое испытание Турнира.
Наутро на трибунах квиддичной площадки и около неё собрались все обитатели Замка. Все ученики радостно переговаривались, готовясь к увлекательному зрелищу. Учителя были взволнованы, но к их радости примешивалась изрядная доля опасения. Ещё больше беспокоились судьи: мистер Крауч то и дело проводил расчёской по безупречно лежащим волосам, мадам Максим была бледна и комкала в руках кружевной платок размером с пляжное полотенце, директор Каркаров ходил вокруг своего кресла, и взгляд его метался между большой круглой полосатой палаткой для участников, трибунами и… ректором Дамблдором. Зато сам Дамблдор демонстрировал полное спокойствие. Пока испытание не началось, он деловито, быстрым шагом прошёлся вокруг площадки. Гарри Дурсли внимательно следил за ним: он то и дело пускал короткие алые молнии из волшебной палочки, на радость сидящим на первых рядах. Но Гарри догадался, зачем он это делал: Дамблдор проверял, насколько надёжен защитный купол, который должен был противостоять драконьему пламени.
Наконец Бэгмен нырнул в палатку участников, а Крауч начал вступительную речь.
…Гарри жадно наблюдал за противостоянием Чемпионов и драконих. Для него даже перестало существовать всё вокруг, крики остальных зрителей доносились до него словно через вату. Невзирая ни на кого, он одобрительно вопил, когда Крум завладел Золотым яйцом, ослепив Китайского огнешара, словно во сне, затаив дыхание, с восхищением наблюдал, как Делакур усыпила Валлийского зелёного, до горящих ладоней радостно аплодировал, когда Диггори обманул громадную, но неповоротливую Венгерскую хвосторогу, отметив краем сознания, что в его мире хвосторога досталась ему, Мальчику-который-выжил. Ну, а здесь Лонгботтом должен был противостоять Шведскому тупорылому. Все трибуны замерли, готовясь наблюдать, как справляется самый младший участник Турнира.
Невилл решительно вышел из палатки. Дракониха сидела в гнезде на возвышении в центре площадки. Она совершенно не обращала внимания на маленького человечка, осмотрела кладку, поправила Золотое яйцо и свернулась кольцом, охраняя гнездо. Лонгботтом подошёл ближе, дракониха глянула на него, предупреждающе выпустив клубы пара из ноздрей. Но он не испугался и подошёл ещё ближе. Взмахнул палочкой и трансфигурировал мантию в доспехи, а шляпу — в шлем. Дракониха зашипела и ещё туже свернулась вокруг своих бесценных яиц. Тогда Невилл направил волшебную палочку на неё и сделал такое знакомое Гарри движение. Трибуны ахнули: мощное тело рептилии приподнималось в воздух. Конечно, не так, как пёрышко во время урока профессора Флитвика, и даже не так, как дубина тролля в памяти Гарри, но поднималось достаточно, чтобы Лонгботтом сунул руку и выхватил Золотое яйцо из гнезда. Он победно улыбнулся и бросился бежать к судьям. Но в доспехах парень бежал всё-таки недостаточно быстро. Дракониха, плюхнувшись наземь после окончания действия заклинания, рассвирепела и мгновенно вскочила на лапы. Она откинула голову назад, затем резко качнула ей и выпустила мощную кислотную струю в спину Лонгботтому, окутав его жёлтым облаком. Парень заорал и упал, все зрители повскакали с мест, крича от ужаса. Наперерез драконихе бросились несколько драконьих служителей…
Первое испытание все участники прошли. Первое место заняла Флёр Делакур, второе — Седрик Диггори, третье — Виктор Крум. Невилл Лонгботтом оказался на последнем месте. Но не потому, что он выступил хуже, чем остальные, а лишь потому, что он пострадал больше них, и его с сильнейшими кислотными ожогами поместили в лечебницу. Хогвартсцы были впечатлены его умениями и смелостью, но даже гордые своим Чемпионом гриффиндорцы не знали, сможет ли он и дальше участвовать в Турнире.
Этой ночью Гарри Дурсли не спалось. Хотя он и ожидал чего-то подобного, но всё-таки Лонгботтома ему было жаль. И он ощущал даже какое-то подобие вины. Он потихоньку выбрался из постели, осмотрел тёмную спальню, вздохнул и решил пойти посидеть внизу, возле камина. Но едва он шагнул в гостиную, как услышал чьи-то тихие всхлипывания. Гарри осторожно подошёл к креслу, развёрнутому к камину. И увидел, что там сидит Рональд Уизли, размазывая слёзы кулаками.
— Эй, Рональд, ты чего? — тихо и участливо спросил Дурсли.
Уизли дёрнулся от его голоса, посмотрел на него, покраснел и отвернулся:
