Густые брови Дамблдора медленно поползли вверх.
— Гарри… Ты хорошо себя чувствуешь? Может, пригласить мадам Помфри?
Тот замотал головой.
— Послушай, — увещевательно, словно душевнобольному, сказал Дамблдор, — Аластор, может, и выглядит… э-э-э… несколько необычно, но он…
— Сэр! — мальчик вскочил, лицо его залилось краской. — Я должен вам рассказать! Всё рассказать! Вы должны мне поверить. Вы же поверили мне, когда я сказал, что я из другого мира! Я сказал вам про Турнир. Там, в моём мире, я сам участвовал в этом Турнире.
— Ну, так говори, Гарри. Я пока что ничего не могу понять. При чём тут Турнир? Какая связь между Турниром и Аластором? И почему ты решил, что вместо него в Хогвартсе кто-то другой? Разве он плохой учитель? Я слышал, все ученики просто в восторге от его уроков.
Гарри снова плюхнулся на кресло. Сглотнул, сорвал очки и протёр их рукавом мантии. Снова надел их и поморгал, глядя на Дамблдора. И вдруг он всё понял.
— В этом-то и дело, сэр, — тихо сказал он. — Он хороший учитель. Может даже, слишком хороший. Настоящий Хмури не мог бы быть таким. Он учит нас заклинаниям нападения.
— Но, Гарри, разве умение защищаться не подразумевает, что нужно знать и атакующие заклинания? Кому, как не тебе, знать, какая угроза нависла над нашим миром.
— Да дело не в этом, сэр! Не в самих заклинаниях. Они нужны, конечно. Но профессор Хмури учит нас нападать друг на друга. Понимаете? Он хочет, чтобы мы сражались между собой. Не плечом к плечу против Тёмных сил, а каждый против каждого. Он учит, что это совсем не страшно и даже весело, стать для кого-то, для своего друга, например, Тёмной силой. Он не говорит этого напрямую, но учит, что это нормально, когда гриффиндорец нападает на гриффиндорца, мальчик на девочку, старший на младшего. Пока мои однокашники занимаются этим в гостиной и спальнях, и это жутко всех веселит. И я уверен, что и на других факультетах происходит то же самое. А ещё я уверен, что скоро кто-нибудь, да хоть братцы Уизли, начнет делать это и в коридорах.
Дамблдор побелел, как его борода: он, наверняка, представил себе этот хаос… Особенно сейчас, когда в Хогвартсе появились ученики других школ.
— Вы можете мне напомнить, что Правила Хогвартса запрещают колдовать в коридорах, — Гарри невесело усмехнулся. — Но когда это кого-нибудь останавливало, сэр?
— Всё это звучит очень… странно, Гарри Дурсли. Но если ты прав, то это не странно, а страшно. Значит, вместо моего старого знакомого Аластора Хмури в стенах Хогвартса сейчас находится совсем другой волшебник. Кто-то из сторонников Воландеморта? И ты даже знаешь, кто?
— Да, сэр. Бартемиус Крауч-младший.
— Но он же умер в Азкабане!
— Нет, сэр, — твёрдо сказал Гарри. — Он сейчас в Хогвартсе учит нас убивать друг друга.
Дамблдор надолго смолк. Гарри понимал, что, верит ему ректор или нет, но от него, Просто Гарри, больше ничего не зависит. В этом мире. Наконец ректор встал из-за стола и медленно подошёл к камину. Сейчас он выглядел ещё лет на сто старше.
— Ты можешь идти, Гарри Дурсли, — промолвил он очень спокойно. — Надеюсь, ничего из того, что ты мне сейчас поведал, ты не расскажешь больше никому. Ступай. А мне нужно срочно поговорить с Горацием Слагхорном.
— Вы можете, конечно, мне не верить, сэр, — тихо, устало, словно и сам враз постарел, промолвил Гарри, слезая с кресла, — но, нравится вам это или нет, это чистая правда. Остановите Крауча. Пока не поздно, сэр.
========== Первое испытание ==========
Переложив бремя ответственности на Дамблдора, Просто Гарри мог выдохнуть с облегчением. Что он и сделал, возвращаясь в расположение своего факультета. Теперь он мог быть спокоен за судьбу этого мира: великий, по-настоящему великий и могущественный волшебник поверил ему, поверил, что существует угроза внутри Хогвартса, и обязательно примет меры. Поэтому он с особенным нетерпением ждал ужина, когда должны были объявить участников Турнира.
Гарри шёл в Большой Зал вместе с другими гриффиндорцами и невольно слушал их предположения, кто станет участником от Хогвартса.
— Гарри, а ты как думаешь, кто будет нашим Чемпионом? — толкнул его плечом Шеймус.
— Диггори, — погружённый в себя, ляпнул тот.
— Да? — переспросила Лаванда. — Это такой высокий, симпатичный, капитан слизеринцев? Ах, я бы поболела за него.
Она мечтательно вздохнула, а остальные девочки захихикали.
— А ничего, что он со Слизерина? — недовольно проворчал Уизли. — Вот если бы Невилл…
Лонгботтом расправил плечи и пригладил волосы, избегая, впрочем, касаться шрама:
— Ну, я бы мог, конечно. Но ведь мне ещё нет семнадцати.
