Странно, но Эстер еще ни разу ни в кого не влюблялась и это ее пугало. Она всерьез стала считать себя ущербной. Как женщина она не была обделена вниманием со стороны мужского пола, скорее наоборот, мужчины постоянно обращали на нее внимание, оборачивались ей в след, знакомились с ней. Эстер была красива. Правильные черты лица привлекали и заставляли изучать себя. Большие, миндалевидные карие глаза, окаймленные пышными, почти черными ресницами, игривые дуги бровей, небольшой, аккуратненький носик, четко очерченные контуры губ и волосы коньячного цвета до плеч, постриженные каскадом. Ее фигура вызывала зависть со стороны коллег женского пола – ярко-выраженная талия, стройные ноги с тонкими щиколотками, небольшая, но высокая, упругая грудь. Врожденные элегантность и чувство стиля доводили до совершенства природную красоту Эстер. Ее походка, жесты, манера говорить, все было пропитано женственностью. Всегда ухоженная до кончиков пальцев рук, всегда со вкусом одетая. Ее любили студенты и уважали коллеги. По профессии Эстер была психологом, около пяти лет она состояла в штате в московском представительстве одной французской компании, а три года назад стала преподавать в одном из столичных университетов. Зарабатывала она прилично, к деньгам относилась легко, но тратила разумно: щедро на родных и близких, менее охотно на себя. Любила дарить подарки и не умела и не любила их получать, отсюда двоякое чувство к всевозможным праздникам. Эстер была, безусловно, интересным, неординарным, глубоким человеком. Она умела поддержать любую беседу, любила дискутировать и даже спорить на различные темы, и с разными людьми включая своих студентов. Ее было интересно просто слушать. Эстер обладала даром завораживать своей речью, своим умением красиво говорить, четко и грамотно выстраивать фразы произносимые ровным, спокойным, слегка убаюкивающим голосом. Студентам нравились ее лекции, пусть их не всегда интересовал смысл читаемого ею курса, но гипнотический голос, легкая ненавязчивая жестикуляция и плавно текущая речь преподавателя, заставляли их вслушиваться в каждое сказанное ею слово и вглядываться в каждое движение. К тому же Эстер относилась к тому редкому типу преподавателей, которые «не выносят студентам мозг», не докучают набором личных требование, не ругают за опоздания, словом студентов она любила и те отвечали ей взаимностью. Работа в университете поднимала женщине настроение, реализовывала ее профессиональные запросы, в отличие от работы штатного психолога в компании, которая в последнее время стала немного тяготить ее, но хорошие деньги, которые за нее платили, служили сильнейшим стимулом для ее выполнения.
Всего и сразу не расскажешь, да и стоит ли? Вернемся к тому, с чего начали. Эстер уже более часа ехала по шоссе, мысли стали похожи на клубок запутанных ниток, который больше нет сил распутывать, и хочется просто взять и выкинуть. Жаль, что мысли нельзя выкинуть так же просто как запутавшийся клубок… Она остановила машину у обочины. Глаза устали и стали слипаться, голова была тяжелой и начинала потихоньку ныть, тело хотело принять душ и распрямиться в мягкой постели, наконец, хотелось унестись туда, где не будет мыслей, вопросов, раздумий и всего прочего, унестись в сон, спокойный и безмятежный, способный оздоровить тело и дух. Эстер развернула машину и поехала обратно, чтобы отключить голову она включила музыку и сделала звук громче обычного. «Все это не серьезно, что я могла бы такого придумать, чтобы изменить свою личную жизнь. Я сама себе надоела! Может не суждено мне выйти замуж и родить детей. В конце концов я же всегда была фаталисткой… Тогда тем более зачем себя мучить этими бесконечными копаниями в себе, своем прошлом, настоящем. Хватит! Однако одно решение мне принять все же необходимо. Не могу же оставаться всю жизнь одна и жить только для себя. Это не правильно… Поэтому нужно серьезно подумать и принять окончательное решение по поводу усыновления ребенка. Но такое решение нужно принимать на свежую голову, в спокойном состоянии и уж точно не в дороге».
