Оторваться мы все-таки оторвались. Никто особенно за нами не гнался, хотя владельцы тачек видимо все-таки вызвали полицию. У фургона были левые номера, так что найти все равно вряд ли смогут и через пол часа мы уже были на какой-то пустынной парковке, где произошел быстрый допрос очухавшегося к тому времени Бларни.
Тот к слову разговорился довольно быстро. Возможно, в этом виноват ствол автомата промеж глаз, или быстрый захват. Или корочки ЦРУ, вместе с уже расфасованными «уликами». Но тот даже особо не отнекивался, рассказав о Ракете много чего интересного… но не особо полезного, на самом деле.
— Да мы сейчас не особо корешимся, — пожал плечами голый супер в ответ на очередной вопрос. — Он как в «Семерку» попал, теперь «элита». Что ему до старых друзей… Сейчас и вовсе с расизмом борется. Могли и просто спросить, без всего «этого»!
— Да-да, блять, говори давай, — хмыкнул Бучер. — Особенно, про ту часть где вы еще вместе тусили.
В общем то, если извлечь кучу воды и ненужных подробностей, получилось не очень много. Что-то ребята уже и так знали, например, про то, что тот вкалывал себе «Ви», какое-то время тусил с Гиперион, про брата и племянников. А вот про усугубившиеся проблемы с сердцем, из-за которых спидстер практически перестал пользоваться своей способностью, похоже, Бучер и Эм-Эм не знали, хотя я был уверен в обратном. Моя промашка. Почему-то мне казалось, что те знали.
После разговора с Бларни, хмурый Эм-Эм отдал ему одежду, еще раз пригрозил сроком за наркоту и выпнул Бларни из тачки. Официально оформлять его так и не стали. Толку с этого не много, а лишний информатор точно мог пригодиться.
— Ну и что будем делать? — спросил Бучер у явно расстроенного Эм-Эм. Тот приуныл после того, как Бларни рассказал о серьезных проблемах у спидстера, из-за которых он не мог использовать свою силу. А, значит, был не особо полезен против Хоумлендера.
— Можно взять под колпак его брата и племянников, — задумчиво проговорил здоровяк. — Если тот к ним привязан, можно надавить через них… Ну и Гиперион обработать.
— А толку? — хмыкнул Мясник. — Накой нам супер, который того и гляди с инфарктом сляжет.
— Как бы то ни было, он все равно в «Семерке», — пожал плечами Эм-Эм. — Хьюи передал, что Гиперион рассматривают как кандидата на замену «Пучине». Проследить за ней всяко лишним не будет…
— Ну и что ты думаешь? — спросил я у Бучера, когда мы высадились возле его тачки. Он обещал подвезти меня до дома, так как дом места я добирался на такси.
— Да ничего, блять, хорошего, — ответил тот, с силой захлопывая дверь «новой» машины. Теперь это был старый полуразваливающийся пикап. Старую тачку тот уже сменил, как и место жительства и теперь ездил на говновозке. — И так-то шансов против Хоумлендера было маловато, теперь и вовсе полтора инвалида. Только время зря потратили…
— Кхм… — смутился я, понимая, что мог заранее рассказать об уязвимости Ракеты. Впрочем, тот вроде как расплющил какого-то мудака и ему сердце пересадили. Но совершенно не факт, что и сейчас будет также. — Ты договорился с Ниной?
— Да хули там договариваться, — поморщился тот. — Деньги будут, тогда и зайдем.
— Тогда завтра будь готов, — предупредил я его. Виктория вместо встречи пообещала отправить координаты с тайником, где должны быть деньги. Встречаться лично она теперь не хотела, сославшись на занятость, но, как мне думается, просто опасаясь того, что Хоумлендер может проследить за мной. В целом, опасения здравые, но я не думал, что тот будет прочесывать город в поисках одного «ноунейма». Это с Бучером у них давние счеты. Я в этом отношении был гораздо менее заметен, тем более, что тот меня все же не узнал, когда мы гнались за Дуфером. Иначе бы, подозреваю, что я просто не вышел бы живым. — Сделка завтра. Берем деньги и пойдем договариваться с Ниной.
— Ага, — хмыкнул тот. — Главное не помереть в процессе. Деньги не маленькие. Хрен знает, что ей в голову взбредет.
Магазин продуктов «Тверская» на Брайтон-Бич снаружи выглядел как типичный русский магазин, но с некоторым налетом «американства». Вывеска, написанная латиницей, слегка обветшала, а несколько лампочек в неоновой подсветке уже не горели. Большие окна были покрыты тонкой пленкой пыли и рекламными плакатами, обещающими «самую свежую селедку» и «свежий бородинский хлеб».
Внутри магазин напоминал тесный лабиринт из полок, где товары были расставлены с причудливым хаосом: банки с консервами, упаковки гречки, риса, импортная водка, сладости и молочные товары, в которых я с удивлением увидел даже кефир. Которого точно не было ни в одном из Нью-Йорских «шопов». Везде были ценники как на русском, так и на английском. И, надо сказать, они нехило так кусались.
