Только два чудовища, покрытые кровью, продолжали отчаянную схватку в эпицентре разрушенной гостиной. Оборотень, чья регенерация до сих пор пыталась вернуть ему прежний облик, заметно ослабел. Его кожа слазила кусками, обнажая мышцы и снова наползала обратно, но израненное тело уже не справлялось с натиском. Каждый удар, каждый рывок лишь отнимали у него больше времени на восстановление.
Второй же — обезумевший мутант, увитый костяными наростами и увлечённый своей кровавой работой, словно полностью погрузился в дикую ярость. Он изрядно скинул вес, но в его движениях не было колебаний, только методичность палача, который добивает свою жертву. Наемник пытался защищаться, хвататься за всё, что попадалось под руку, но это лишь отсрочивало неизбежное.
Финал был неожиданным.
Рояль, некогда гордость комнаты, раскуроченный в мелкую щепу, в какой-то момент снова пострадал, когда наемник отлетел прямо в него от мощного пинка. Мутант увидел в этом шанс, ухватив за толстую металлическую струну. Видимо, его расчет был на то, что он сможет опутать этим снарядом обезумевшего Алекса
— Окей… — выдохнул мужчина, осторожно выглядывая через пролом в стене. Его взгляд упал на чудовищную сцену: изуродованный оборотень пытался подняться, но видоизменённый русский действовал быстрее. В его руках блеснула толстая струна от рояля, натянутая, словно орудие казни.
Мгновение — и с резким, до боли хрустким звуком она врезалась в шею оборотня. Несколько точных, резких движений — и голова с обломанными костяными наростами покатилась по залитому кровью паркету, оставляя за собой алую дорожку.
Мутант выпрямился, тяжело дыша, сжимая струну, как трофей. Его фигура, утопающая в разорванных лохмотьях черной одежды, застыла на фоне разрушенной гостиной. В этом хаосе он казался мрачным триумфатором, возвышающимся над останками своего поверженного врага.
— Музыка, блять… страшная сила, — пробормотал Бучер, не сводя глаз с монстра. Его рука непроизвольно потянулась к оружию.
Но мутант не дал ему времени на раздумья. С рёвом он схватил остатки тела оборотня и с чудовищной силой швырнул их через всю комнату, впечатав в стену, которая тут же с треском сложилась, полыхнув пламенем. Обломки штукатурки и дерева посыпались на пол, заполняя пространство пылью.
Оборванное, наполовину залитое кровью существо повернулось к Бучеру. Его взгляд, полный безумия и ненависти, встретился с напряжённым прищуром мужчины.
— О, Думс, а ты, вижу, разобрался с подружкой, — нервно ухмыльнулся Бучер, и его пальцы крепче сжали бесполезный в этой ситуации пистолет. Глаза неотрывно следили за каждым движением мутанта. — Что, теперь моя очередь?
Мутант застыл на миг, словно обдумывая что-то. Но тишина не наступила — грохот рушащегося дома достиг апогея. Сигнализация наконец замолчала, сменяемая ревом огня. Балки скрипели под собственной тяжестью, а стены оседали, готовясь похоронить всё под своим весом.
— Тут всё скоро развалится к хуям! — крикнул Бучер, стараясь перекричать оглушающий шум. — Так что или валим, или помри под завалом, сраный коммуняка!
— Я Алекс, блять, — хрипло ответил мутант, качнувшись вперёд. Его лицо исказилось, он нервно дернул головой, словно сбрасывая с себя это безумие. — Что так сложно запомнить?
— Шикардос, но мне похер, — отмахнулся Бучер, облегченно вздыхая и опуская пистолет. Он был чертовски рад тому, что тот вышел из своего состояния, но дом действительно грозил скоро развалиться. — Валим отсюда, громила!
— Знаешь, когда я сказала убрать Омовича, я не имела в виду рушить дом, — недовольным тоном заметила Нина, скрестив руки на груди.
— Да нас там вообще не было, — фыркнул Бучер, швыряя на её стол одноразовый мобильник. — Так, гуляли, телефончик нашли. Омович мёртв, доказательства есть. Что ещё тебе нужно?
— Там была картина! — прошипела она, в голосе сквозило раздражение. — Теперь она сгорела в том бардаке, что вы устроили.
— Ну, знаешь, — нахмурился Мясник, закинув ногу на ногу. — Во-первых, насчёт картины ты ничего не говорила. Во-вторых, не забывайся, дорогая. Мы не твои шестерки. Если тебе так нужна была эта картинка, могла бы отправить своих ребят, пока Юрец был в разъездах.
Нина стиснула зубы, на миг задумалась, а затем выдохнула, отступая:
— Хорошо… ты прав, извини, — её взгляд скользнул на меня, но уже без той уверенности, что была раньше. После произошедшего она явно меня побаивалась. — Самолёт будет готов, как скажете. С моей стороны всё сделано. Коридор есть. Прикрытие и проводники — тоже.
— А что за картина-то? — вставил я, решив воспользоваться моментом. В конце концов, что в ней было такого, чтобы она так бесилась? — Почему она так ценна?
— Помимо стоимости… она приносила Омовичу удачу, — нехотя ответила Нина. — Он всегда брал её на все сделки.
— Ну, не слишком-то ему это помогло, — хмыкнул Бучер, вставая со стула. — Ладно, если с этим разобрались, мы пошли. Я позвоню, как соберёмся отморозить уши.
Когда мы уже направились к выходу, её голос неожиданно остановил нас:
