Наступила тишина, какое-то время Алексей не открывал рот, и Павел было вздохнул с облегчением, что с неудобными вопросами они на сегодня покончили. Но его надежды не оправдались. Алексей поднял голову и прямо посмотрел на него.
— Но тебе нравилось?
— Нет. Интересно и нравится разные вещи, Алексей.
Алексей действительно попытался понять, но понял только то, что он окончательно запутался. Павел встал из-за стола, сбросив обувь, и залез в свою кровать. Накрываться теперь было ещё той задачкой, но он смог накинуть на себя одеяло почти до шеи. Вытянулся. Так было на самом деле гораздо легче. Когда не приходилось двигаться, если постараться, боль можно было отодвинуть дальше от восприятия.
Тетрадь продолжила лежать на столе. Алексей посмотрел и вздохнул, ему снова следовало засесть за неоконченный перевод. Он перевёл взгляд на явно собравшего спать, так как интересное чтиво у него отобрали, Павла. Тихими шагами подошёл к нему. Потянул воздух, принюхиваясь и страшась различить в запахах Павла гниль, но, несмотря на то, что здоровьем там и не пахло, гнили не было тоже. Павел покосил на него одним тёмным глазом. Второго за подушкой не было видно. С такой позы Алексей казался великаном. Или призраком. Тем самым, которым пугают маленьких детей, напевая им колыбельные. Свеча горела за его спиной, и Павел, как ни старался, не мог разглядеть его лица. Только высокий тёмный силуэт. Ни глаз, ни носа, ни рта. Ничего. Призрак двинулся.
— Я тебя оботру уксусом снова?
Павел задумался лишь на мгновение.
— Да.
А потом на него легла прохладная влажная ткань и стало не до полузабытых воспоминаний. Павел прикрыл глаза и затих, наслаждаясь ощущениями. Жар у него и правда был.
Алексей осторожно мочил ткань и обтирал его, собираясь с мыслями. То, что он днём услышал от Яблонского, не забылось, хоть и не хотелось думать, как со стороны выглядит его внимание к нему.
— Тебя беспокоит моё внимание в части?
— Твоё внимание… привлекает внимание ко мне.
Холодная вода щедро потекла по шее, но Павел промолчал. Алексей разжал руку, неосознанно крепко сжавшую полотенце.
— Ты хочешь этого избежать?
— Ты сам знаешь, какой сорт внимания я обычно получаю. Скажи, есть за что?
— Нет, конечно же нет! Это мне бы пристало быть целью подобного.
— Почему это?
Алексей осторожно продолжил протирать ему плечи, пользуясь возможностью обдумать ответ.
— Лишь я во всем виноват. Если бы я тогда не попросил бы тебя, такого бы не произошло. И твоя спина была бы цела.
— Ты драматизируешь излишне.
Павел зевнул в подушку. Хотя вода была прохладной, спокойные движения усыпляли.
— Но это мои действия привели к такому итогу.
Однозначно спать и только спать.
— Иди и посыпь голову пеплом, — последние слова прозвучали неразборчиво.
Алексей замолк и молча продолжил протирать. Выжал полотенце почти досуха и положил Павлу на шею. Поднялся.
— Мне не подходить к тебе в части?
Павел вынужденно стряхнул с себя дрёму.
— Не подходить. Может, у моих сослуживцев окажется короткая память, если не напоминать им ни о чём.
— Но тебя задевали и до нашего знакомства.
Пожалел о сказанном Алексей тут же, но было поздно. Выскочившие слова было не вернуть.
— Откуда знаешь?
Алексей убрал таз и полотенце на место. Налил в кружку кипячёную воду и предусмотрительно поставил на табуретку рядом с кроватью Павла.
— Мне хотелось больше узнать о тебе, — вышло виновато, хотя Алексею и хотелось сказать спокойным тоном.
— И что ты узнал?
Алексей наклонился заглянуть и посмотреть на лицо Павла, чтобы понять его реакцию, но тот держал невозмутимость. Алексею оставалось только неуверенно переминаться.
— Слышал, что у тебя не осталось живых родственников кроме меня и отца.
Это было не так, но посвещать Алексея в подробности своей жизни Павел не собирался. Тот и так знал больше необходимого.
— Я плохо сделал? Мне не нужно было лезть?
— Это стало известно и без твоего участия.
— Но ты не хотел бы, чтобы я интересовался? — в голосе звучало искренне волнение.
Павел снова закрыл глаза. Сон теперь из голоса ушел окончательно.
— Всё равно ты бы узнал так или иначе.
Алексей подошёл и осторожно положил ему руку на здоровую часть плеча.
— Мне жаль, что так вышло.
— Вряд ли ты понимаешь, о чём сожалеешь.
Рука у Алексея дрогнула.
— Ты мог бы объяснить, чтобы разделить пережитое.
— …с тобой?
Алексей присел у кровати на корточки, чтобы их лица находились на одном уровне. Павел смотрел внимательным взглядом одного глаза.
— Да.
Павел повернулся и лёг лицом в подушку. Отвечать на такое он не желал. Он не знал.
Алексей поднял руку и тихо и робко погладил его по голове, ощутил какой Павел всё ещё горячий и больной. Волосы слипались во влажные пряди от проступившего пота. Павел лежал молча, только бока не перестали расширяться в такт дыханию.