— Но ты говорил, что твой отец с тебя шкуру спустит, если узнает, что Рома бывает у тебя, а ты его принимаешь. У тебя! А не у твоей матери! Представляешь, что мог натворить твой папаша, если он узнал правду об отношениях Ромы и твоей мамы?
— Насчет шкуры это я фигурально выражался, — поспешил заступиться за родителя Юра. — Отец не такой. Он хороший. Никого он убивать не станет. Он бы сначала со мной и с матерью поговорил.
— А если там не о чем было говорить? Если и так все было ясно?
— Что?
— Ну, где твоя мама встречалась с Ромой? У себя в спальне?
— Нет. У меня в комнате.
— А ты где был в это время?
— Уходил. На кухню или еще куда.
— Значит, болтался по дому и не слышал, что там происходит.
Юра покраснел, словно вареный рак. Он даже дышать стал чаще.
— За кого вы меня принимаете? Чтобы я шпионил за своей матерью в такие интимные моменты? Конечно, я уходил!
— Молодец. Но мы сейчас о другом с тобой говорим. Ты ведь должен понимать, что раз ты не караулил у дверей своей комнаты, пока шел… м-м-м… процесс, то там мог появиться кто угодно другой.
— Кто?
— Твой отец, например!
— Нет, он спал в это время! А потом работал. Я все время находился неподалеку, я следил, чтобы он не вышел из своих комнат.
— Или ему доложили слуги. Я заметила, что у вас в доме много слуг.
— И все они обожают маму! — воскликнул Юра. — А отца никто не любит! Он хам и деспот.
— Но платит зарплату людям именно он. Так?
— Да.
— А ради денег люди могут легко закрыть глаза на то, что человек хам и деспот. Твоему отцу могли доложить о приключениях твоей матери в надежде на дополнительную премию или какое-то другое поощрение. И тогда отец принял меры, чтобы избавиться от Ромы раз и навсегда. Кардинально!
— Нет! Отец не мог!
Но, несмотря на это заверение, у подруг остались очень серьезные подозрения насчет Юриных родителей. И особенно сильным было подозрение насчет Виктора Сергеевича. Конечно, он не показался подругам таким уж жестоким деспотом, скорей распущенным сластолюбцем, но как знать, что за черти таились в душе у этого человека.
Также они понимали, что вряд ли Виктор Сергеевич мог самолично расправиться с Ромой. Для этого он был слишком солиден и грузен. Но он мог нанять кого-то, кто исполнил это грязное дело за него.
Все вместе они дошли до того места, где было обнаружено тело погибшего воспитателя. Труп Романа уже увезли. Спецбригада осмотрела место происшествия и тоже укатила. Так что теперь на обочине никого не было, ни живого, ни мертвого. Но подруги все же притормозили. Юра тоже замер.
— Это произошло здесь?
— Да.
— Я побуду тут.
— Как хочешь.
Подруги пошли дальше, их в центре ждала работа, а вот Юра остался оплакивать своего друга. В прямом смысле этого слова, он сел на дорогу, зарыдал и принялся сыпать себе на голову дорожную пыль. Очень скоро парень целиком покрылся пылью и превратился в серо-желтое изваяние с промытыми слезами дорожками на лице. Зрелище было жутковатое. Но зато никто бы не посмел сказать, что Юра не скорбит по своему другу.
— Страшно себе представить, что будет, если сюда привести его мать и объяснить ей, что тут случилось. Представляешь, как она отреагирует?
— Лучше не надо, — содрогнулась Аня. — Пусть Юра сам уж как-нибудь объяснится с матерью. Уверена, у него это получится лучше.
Когда подруги вернулись, весь детский центр уже гудел. Скрыть убийство Романа от персонала не удалось, и теперь все, позабыв о своих обязанностях, вовсю обсуждали случившееся с воспитателем.
— Маньяк! Точно вам говорю, у нас завелся маньяк! — азартно восклицала Тамара Васильевна — старший повар. — Сперва на Антошку на берегу напал, да неудачно. Выжил парнишка, только память потерял. А теперь вот маньяк на Романе уже в полную силу оторвался. И кто следующий?
Тамара Васильевна так громогласно ужасалась, что окружающие стали над ней посмеиваться:
— Вам-то чего переживать? Вы от любого маньяка отобьетесь.
Тамара Васильевна и впрямь была женщиной могучего телосложения. Крепко сбитая, одна сплошная мышца, она еще в недавних голодных девяностых моталась челноком между двумя соседними странами. В одной покупая товар подешевле, а в другой сбывая его чуточку подороже. Навар был невелик, сумки приходилось набивать вплотную. И вот во время одного перегона какой-то мошенник на бегу попытался подхватить сумку, которую Тамара Васильевна на минутку поставила на землю, чтобы переменить руку. Пробегая мимо женщины, чудак схватил ее сумку и попытался унести. Незадачливого грабителя при этой попытке так резко тормознуло неподъемной сумкой, что он полетел назад, прямо в теплые объятия самой Тамары Васильевны. Тяжеленная сумка сыграла роль якоря. Даже просто сдвинуть с места то, что Тамара Васильевна тащила на себе за много тысяч километров, оказалось воришке не под силу. Он сделал по воздуху красивую дугу и очутился рядом с женщиной, которая уж объяснила ему, что и почем в этом мире.
— Да я-то отобьюсь, — с приятным чувством собственного превосходства подтвердила повариха. — За вас, дурашки, волнуюсь.
