– Как видишь. – Она переложила мобильный на «торпеду», чтобы на коленях открыть тетрадь.
Покосившись на ее телефон, Страйк увидел, что пришло второе сообщение: на освещенном экране он разобрал имя Морриса.
– Что пишет Моррис? – поинтересовался он и сам уловил критический тон вопроса.
– Ничего. Ему просто скучно: сидит возле дома гражданского мужа Мисс Джоунз, – ответила Робин, листая записи Тэлбота. – Хочу тебе кое-что показать. Смотри сюда.
Она передала ему тетрадь, открытую на странице, запомнившейся Страйку с первого просмотра. Расположенная ближе к концу, она, как и соседние, была густо испещрена непонятными изображениями. В центре плясал черный скелет с косой.
– Не обращай внимания на фигуры Таро, – сказала Робин. – А вот сюда стоит взглянуть. Видишь фразу между ногами скелета? А этот кружок с крестиком внутри – деталь гороскопа: Колесо Фортуны.
– Что-что? – не понял Страйк.
– Это особая точка гороскопа, которая относится к мирским успехам. «Колесо Фортуны во втором, ДЕНЬГИ И собственность». И подчеркнуто: «дом матери». Оукдены жили на Форчун-стрит, помнишь? И когда исчезла Марго, Колесо Фортуны было в доме денег и материальных ценностей; это Тэлбот связывает с тем, что Дороти унаследовала материнский дом – вот такая, мол, счастливая случайность, а совсем не трагедия.
– Ты так считаешь? – Страйк потер усталые глаза.
– Да, поскольку – взгляни – затем он начинает разглагольствовать о том, что Дева – а это знак Дороти в обеих системах – мелочна и себе на уме: это подтверждает наши сведения о Дороти. А еще, – продолжала Робин, – я проверила даты рождения – и угадай, что получается? Согласно и традиционной системе, и системе Шмидта, мать Дороти была Скорпионом.
– Боже правый, сколько еще Скорпионов мы найдем на свою голову?
– Понимаю твои чувства, – невозмутимо сказала Робин, – но я читала, что под знаком Скорпиона происходит много рождений. Вот что важно: Карл Оукден родился шестого апреля. Это значит, что по традиционной системе он – Овен, а по системе Шмидта – Рыбы.
Последовала пауза.
– Сколько лет было Оукдену, когда его бабка упала с лестницы? – уточнил Страйк.
– Четырнадцать, – ответила Робин.
Страйк вновь отвернулся, чтобы выдохнуть дым в окно.
– Считаешь, это он бабку столкнул, да?
– Быть может, непреднамеренно, – ответила Робин. – Не исключено, что он протискивался мимо нее, а она потеряла равновесие.
– «Водолей винил Рыб за Скорпиона». Нужна дьявольская смелость, чтобы обвинить малолетку в…
– Может быть, она вовсе и не требовала у него ответа. Это мог заподозрить, а то и нафантазировать сам Тэлбот. Так или иначе…
– …это наводит на определенные мысли, угу. Это наводит на мысли… – Страйк застонал. – Придется все-таки опрашивать этого гнуса Оукдена, да? Проблемная группка – Бреннер, Оукдены… Снаружи обходительность…
– …яд внутри. Помнишь? Так Уна Кеннеди отзывалась о Дороти.
Детективы немного посидели молча, наблюдая за входом в дом Элинор Дин, но дверь оставалась закрытой, а в неосвещенном саду царили тишина и неподвижность.
– Как по-твоему, – спросила Робин, – сколько убийств остаются незамеченными и безнаказанными?
– Подсказку дает сам вопрос, верно? «Незамеченные» – это те, о которых невозможно узнать. Но да, эти бесшумные домашние смерти заставляют призадуматься. Беззащитные люди становятся жертвами своих родных, а окружающие думают, что их сгубили болезни…
– …или что смерть стала для них избавлением, – предположила Робин.
– Бывает, что смерть действительно становится избавлением, – сказал Страйк.
И эти слова навеяли обоим кошмарные видения. Страйку вспомнился труп сержанта Гэри Топли, лежащий с широко раскрытыми глазами в афганской пыли: у него оторвало всю нижнюю часть туловища. Этот образ вновь и вновь посещал Страйка во сне, а порой Гэри даже заговаривал с ним из дорожной пыли. После пробуждения Страйк мог утешаться лишь тем, что сознание Гэри отключилось мгновенно, а широко распахнутые глаза на удивленном лице говорили: смерть забрала его раньше, чем мозг взорвался от ужаса или агонии.
А в сознании Робин возникала картина того, чего, возможно, никогда и не было. Ей представлялась Марго Бамборо: прикованная к батарее парового отопления («я охаживаю хлыстом ее физиономию и груди»), она умоляет сохранить ей жизнь («до смешного прозрачная стратегия») и подвергается пыткам («поднять мое чудовище до экстаза боли: тогда оно понимало, что еще живо, и с трепетом замирало на краю пропасти, умоляя, вопя, взывая о пощаде»).
– А знаешь что? – заговорила Робин, пытаясь развеять этот мысленный образ. – Я бы дорого дала, чтобы найти фото Мод – матери Дороти.
– Зачем?
– Для подтверждения, потому что… кажется, я тебе не говорила, но взгляни…
Она пролистала тетрадь назад, до страницы, покрытой знаками, связанными с водой. Под изображением Скорпиона мелким почерком было написано: «МУШКА (Адамс)».
– Это еще что, новый знак зодиака? – удивился Страйк. – Мушка?
