Но тут в трубке своего мобильника, прижатого к другому уху, Страйк услышал отдаленные мужские голоса. Он решил, что поиск не ускорится, если прервать этот звонок и набрать ее повторно, ведь ни одного из предыдущих вызовов Шарлотта не слышала. Наверное, перевела телефон в беззвучный режим.
– ОНА ЗДЕСЬ! – заорал он в трубку, а женщина на линии таксофона взвизгнула от испуга. – ИДИТЕ СЮДА, НА МОЙ ГОЛОС, ОНА ЗДЕСЬ!
Страйк продолжал голосить в трубку, хоть и понимал, что на том конце его вряд ли кто-нибудь расслышит: по шелесту и треску веток он догадался – Шарлотта лежит в каких-то зарослях на территории лечебницы.
Через некоторое время Страйк услышал мужской крик:
– Черт, она здесь – ОНА ЗДЕСЬ! Вот вляпались… вызывай неотложку!
– Сэр, – опомнившись от потрясения, произнесла женщина из таксофонной трубки, когда Страйк перестал кричать, – могу я узнать ваше имя?
Но детектив тут же повесил трубку. Сквозь грохот сдачи, падающей в лоток для монет, он продолжал слушать переговоры двух санитаров, нашедших Шарлотту: один из них выкрикивал подробности ее передозировки диспетчеру скорой, а другой безостановочно звал Шарлотту по имени, но потом кто-то из них, заметив сохраняющийся на ее мобильном вызов, дал отбой.
Известная красавица и светская львица с завидным количеством связей среди знаменитостей и с бунтарским, саморазрушительным прошлым, Шарлотта многие годы не сходила со страниц глянца. Естественно, экстренный вызов бригады реаниматологов в частную психиатрическую клинику тут же попал в сводки новостей. Таблоиды не скупились на фотографии – Шарлотты в возрасте четырнадцати лет (когда ее, впервые сбежавшую из частной школы, разыскивала полиция), восемнадцати лет (под руку с отцом, известным телеведущим, трижды женатым, завзятым алкоголиком), двадцати одного года (с матерью, бывшей манекенщицей, а впоследствии светской красавицей, на фуршете) и тридцати восьми лет, в полном расцвете красоты, с отсутствующей улыбкой, рядом с белокурым мужем и с крошками-близнецами на руках, в антураже элегантно обставленной гостиной. При этом ни одно издание не смогло раздобыть ее фотографии с Кормораном Страйком, но тот факт, что они прежде встречались – Шарлотта не забыла напомнить об этом репортерам, освещавшим ее помолвку с Джейго, – обеспечил соседство их имен в средствах массовой информации. «Экстренная госпитализация», «история пагубных пристрастий», «сумасбродства прошлого» – хотя таблоиды ничего не утверждали открытым текстом, только самый наивный читатель мог бы усомниться в том, что Шарлотта попыталась покончить с собой. История обрела второе дыхание, когда анонимный «осведомленный источник» из Симондс-Хауса сообщил, что будущая виконтесса Росс, «по некоторым данным», была найдена лежащей ничком в кустах позади некоего старинного загородного дома. Влиятельные газеты ознакомились с сомнительной деятельностью непомерно дорогой клиники Симондс-Хаус, которая (как писала лондонская «Телеграф») известна тем, что «служит последним пристанищем богатых людей со связями. Весьма спорные назначения включают транскраниальную магнитную стимуляцию и псилоцибин, более известный как галлюциногенные грибы».
В таких изданиях тоже фигурировали крупные снимки Шарлотты, и Робин, которая тайком, стыдливо читала все материалы такого рода, волей-неволей постоянно вспоминала, до чего же хороша собой в любом возрасте бывшая избранница Страйка. Тот ни словом не обмолвился об их романе, а Робин не задавала лишних вопросов. Мораторий на упоминание имени Шарлотты действовал с того самого вечера, когда Робин, в ту пору еще временная секретарша, услышала от пьяного в стельку Страйка, что Шарлотта солгала ему, будто от него забеременела. Теперь, после прощания с Джоан, когда Страйк вернулся из Корнуолла особенно замкнутым, Робин не могла отделаться от мысли, что для его мрачности есть и другая причина.
Из преданности Страйку она отказывалась сплетничать о его бывшей невесте, хотя создавалось впечатление, что все знакомые жаждут обменяться с ней мнениями. Через неделю после его возвращения Робин пришла на работу не в духе, поскольку Мэтью опять перенес медиацию. Увидев, как открывается входная дверь, секретарша Пат торопливо спрятала номер «Дейли мейл», который изучала на пару с Моррисом. Но когда выяснилось, что это не Страйк, а всего лишь Робин, Пат издала свой каркающий смешок и швырнула газету обратно на свой рабочий стол.
– Застукала нас с поличным, – подмигнул Моррис. – Читала про бывшую пассию босса?
«Для меня он не босс, для меня он – деловой партнер», – подумала Робин, но вслух сказала лишь:
– Читала.
– Замахнулся не по рангу, – сказал Моррис, разглядывая фото двадцатиоднолетней Шарлотты в расшитом стразами мини-платье. – Каким образом, хотелось бы знать, чувак с такой внешностью мог подклеить вот такое?
