– Не возражаете, если я сделаю потише? – проорал Страйк, перекрывая звук телевизора: на экране продолжался все тот же спор и женщина хлопала густо накрашенными ресницами, похожими на волосатых гусениц.
– Выключите… совсем, – сказала Бетти Фуллер. – Это запись.
Эссекские голоса резко умолкли. Детективы осмотрелись. Сесть можно было либо на неприбранную постель, либо на жесткий стул с прямой спинкой; Робин выбрала для себя первый вариант, а Страйк довольствовался вторым. Достав из кармана блокнот, детектив сказал:
– Миссис Фуллер, дочь доктора Бамборо поручила нам выяснить, что произошло с ее матерью.
Бетти Фуллер издала звук, похожий на «хрхм», который прозвучал пренебрежительно, хотя на деле, как подумал Страйк, был не более чем попыткой отхаркаться. Старуха слегка перевалилась в кресле на один бок и тщетно подергала вниз спинку платья. Ее опухшие лодыжки были покрыты узлами варикозных вен.
– Вы ведь помните, как исчезла доктор Бамборо, правда, миссис Фуллер?
– А… да, – буркнула она сквозь одышку.
Несмотря на ее дряхлость и неприветливость, у Страйка возникло такое чувство, что хозяйка, с одной стороны, осторожничает больше, чем могло показаться, а с другой – больше жаждет общения и внимания, чем предполагал ее зачуханный вид.
– Вы ведь тогда жили на Скиннер-стрит, верно?
Она кашлянула, вроде как прочищая легкие, и чуть более твердым голосом сказала:
– Жила… до прошлого года. В Майкл-Клифф… Хаусе. Верхний этаж. А после уже никак… одна не справлялась.
Страйк покосился на Робин; он рассчитывал, что беседу поведет она и добьется от Бетти непринужденной реакции, но Робин, внешне до странности безучастная, молча сидела на кровати, окидывая взглядом тесную комнатушку.
– Вы были в числе пациентов доктора Бамборо? – спросил Страйк у Бетти.
– А как же, – прохрипела Бетти. – Была.
Робин между тем думала: неужели так заканчивают свой путь все одиночки: без детей, способных обеспечить им надлежащий уход, без достойных средств к существованию? В таких вот клетушках, проживая остаток жизни через героев реалити-шоу?
Несомненно, на следующее Рождество ее ожидала неминуемая встреча в Мэссеме с Мэтью, Сарой и их первенцем. Она живо представляла, как гордо Сара вышагивает по улицам в сопровождении Мэтью, толкая перед собой дорогущую коляску с блондинистым, под стать матери, младенцем, выглядывающим из теплого конверта. А столкнувшись на улице со Стивеном и Дженни, молодые родители без труда найдут общие темы для разговора на понятном им родительском языке. Сейчас, сидя на постели Бетти Фуллер, Робин приняла решение ни за что не ехать домой на следующее Рождество. Лучше уж вызваться поработать в праздничные дни, если возникнет такая необходимость.
– Вам нравилась доктор Бамборо? – спросил Страйк.
– Ну да… нормальная, – ответила Бетти.
– В амбулатории вам приходилось сталкиваться с другими врачами? – продолжал Страйк.
Грудная клетка Бетти Фуллер тяжело вздымалась и опадала по причине затрудненного дыхания. Хотя вставленная в ноздрю трубочка мешала внешним наблюдениям, Страйку почудилась тонкая улыбка.
– А то, – сказала Бетти.
– С кем, поименно?
– С Бреннером, – прохрипела она и вновь зашлась кашлем. – Срочный вызов… Совсем худо… а она была занята.
– И к вам по вызову пришел доктор Бреннер?
– Хрхм… – прохрипела Бетти Фуллер. – Ага.
На подоконнике Робин заметила несколько маленьких фотографий в дешевых рамках. На двух был изображен толстый полосатый кот, видимо оплакиваемый любимец, а рядом стояла пара снимков каких-то детей и одно фото двух девочек-подростков, каждая с пышным начесом и в платье с рукавами-фонариками по моде восьмидесятых. Выходит, наличие детей не исключает одинокой и убогой старости? Значит, все решают деньги? Ее мысли плавно перешли на десять тысяч фунтов, которые – за вычетом стоимости адвокатских услуг и суммы муниципального налога – должны были поступить на ее счет в конце недели. Не пустить бы на ветер такую сумму. Пора начать откладывать хоть сколько-нибудь на старость и делать взносы в пенсионный фонд.
– Вам, по всей видимости, серьезно нездоровилось, да? – спросил Страйк у Бетти. – Раз потребовался вызов на дом?
У него не было особых причин задавать такие вопросы, кроме желания создать доверительную атмосферу. Его опыт общения с женщинами преклонного возраста показывал, что их хлебом не корми – дай только поговорить о здоровье.
Бетти Фуллер вдруг осклабилась, да так широко, что обнажила желтые, выщербленные зубы:
– Вам когда-нибудь загоняли… в задницу… девятидюймовый член?
Только за счет исключительного самообладания Робин удержалась от стыдливого смеха. Она отдала должное Страйку – тот и бровью не повел, говоря:
– Нет, знаете ли, не припоминаю.
– Ну так вот, – прохрипела Бетти Фуллер, – уж поверьте… муки адовы… тот козлина в меня вонзился… йопта… что отбойный молоток… порвал мне очко в клочья. – Она судорожно вздохнула, полусмеясь. – Я так стонала… моя Синди услышала… видит: кровь… «Мама, – говорит, – надо… это… лечиться». Вызвала мне… врача.
– Синди – это ваша…
– Дочурка, – ответила Бетти Фуллер. – Ага… у меня две… Синди и Кэти.
