Вскоре после того, как мы с Джимми по здравому размышлению официально закрыли наш совместный проект, уничтожили все документы и погасили свет, мы с Z затеяли переписку. Я давно ношусь с мыслью собрать коллекцию писем со всего света – со всех эпох. От такого собрания веет чем-то древним и благородным; и в то же время – чем-то стихийным и бесконтрольным. Где все поставлено на карту, где все открыто – хватай и присваивай. Этими письмами мы с Z рвали друг друга на части и собирали друг друга заново. Мы писали их, словно в запале – яростно и неистово. Иногда – по пять-щесть писем в день. Безудержный пьяный бред, бессвязный и напыщенный, признания в самых скверных и низких поступках, эго, раскрытые до предела, когда из открытых ран хлещет кровь. В этих письмах родилась идея про Элвиса и путешествие на Север, причем мы так и не определили, зачем нам это надо и что каждый из нас лично с этого поимеет.
Если я повторяюсь, то хрен бы с ним, потому что «лучшее в мире красное вино» все еще течет в моих жилах. Света от пламени вполне хватает, чтобы писать. Гимпо с Z давно дрыхнут, а я хочу повторить это снова. Пальцы болят. Наверное, я слишком сильно сжимаю в руке карандаш. Разумеется, у нас были причины: спасти мир от гибели, найти младенца Иисуса и еще с полдюжины недозрелых идей, каждая из которых сама по себе заслуживает того, чтобы ради нее мчаться к далекой звезде. Но, может быть, истинная причина, почему я решился на эту поездку: потому что хотел успокоить тот зуд, что не давал мне покоя все последние двадцать лет и еще один год, хотел как-то поладить с собой и определиться, как жить дальше. Может быть, стоило завершить Книгу на том, как Ларс забрал портрет Короля, под завязку загруженный символизмом; или, может быть, стоит закончить ее сейчас, когда в очаге тлеют угли, Гимпо храпит, Z ворочается во сне, а собака где-то снаружи по-прежнему лает на луну? Я подбрасываю дров в огонь и снова устраиваюсь на постели из шкур. Надеюсь поспать еще пару часов до рассвета.
Я проснулся с рассветом. Мне было страшно. Билл, к моему несказанному облегчению, тщательно упаковал свои жуткие воспоминания и убрал их подальше, и теперь кипятил воду в крошечном котелке над огнем. Гимио вышел наружу, чтобы нарезать еще оленины.
Мы плотно позавтракали горелым мясом, запивая его подогретым пивом. Потом завели наши снежные мотоциклы и направили их в сторону мира.
Путевой журнал Драммонда: пятница, 6 ноября 1992
Просыпаюсь с рассветом. Холодно. Снаружи доносится рев мотора. Кажется, кто-то подъехал на автомобиле. Мочевой пузырь сейчас лопнет. Гимпо с Z еще спят. У меня начинается легкая паранойя насчет рева мотора снаружи.
Выбираюсь из-под завала оленьих шкур, выхожу на улицу. Ко мне приближается человек. Мужчина средних лет. Его пикап стоит чуть поодаль, с незаглушенным двигателем. Выхлопные газы поднимаются в чистом, прозрачном воздухе – это смотрится очень красиво. Человек улыбается. Кажется, он совершенно не злится, что я противоправно нарушил его владения. Он протягивает мне руку. Жмем друг другу руки. Я еще ничего не сказал, а он обращается ко мне на английском, с явным иностранным акцентом. Интересуется, все ли у нас в порядке. Говорит, что мы могли бы заночевать в доме – они специально оставляют дома незапертыми на всю зиму, на случай, если кому-нибудь из путешественников вдруг понадобится остановиться здесь на ночь. Сам он живет на другой стороне долины. Его жена заметила дым, поднимавшийся над тем местом, где стоит типи, и они решили проверить, все ли у нас хорошо. У нас все хорошо. Я пытаюсь предложить ему деньги, но он отказывается наотрез. Кажется, наша выносливость и отвага произвели на него впечатление (или мне просто хотелось так думать). Меня поражает его доброта, но я понимаю, что лучше ее не испытывать: британцы за границей достанут кого угодно. Он уезжает.
Гимпо и Z выбираются из вигвама. Видок у них тот еще: все потрепанные и помятые. Надо думать, я тоже выгляжу не лучше. На разговоры не тянет. Настроение какое-то странное. Но мы это сделали: переночевали в вигваме при 19 градусах ниже нуля (о чем мы узнали уже потом). Так что мы, можно сказать, герои. Будет, о чем рассказать внукам. На хрен хитовые записи – мы переночевали в вигваме полярной зимой! Попробуй нас превзойти, Мартин Эмис. Возвращаемся в вигвам. По очереди поливаем мочой догорающие угли. Угли шипят. Пар поднимается вверх. Мы, как правильные бойскауты, очень стараемся не оставлять после себя беспорядок.
