Но воду мы так и не нашли, ни ручейка. Ни воды, ни цивилизации, один нескончаемый бурелом и мрак. Мы брели несколько часов, еле живые от жажды. Злые, вымотанные, мы постоянно срывались и огрызались друг на друга. Как назло, не было даже дождя. Почва совсем высохла, не осталось ни одной лужи, что странно в разгар осени.
– Надо было набрать воды в том озере, ― ворчала Аня. ― Я хотела, но Юрец сказал, что воды полно еще.
– Я думал, в тех бутылках вода, ― сказал он.
– Надо было проверить!
– Вот и проверила бы, раз такая умная!
Затемно мы еле нашли более-менее свободную полянку и расставили палатки. Ночь была тревожной; из-за дикой жажды все мои сны больше походили на галлюцинации или видения. Я постоянно просыпалась и снова проваливалась в этот полубред. Сначала мне мерещилось, будто рядом проходит группа туристов, и они радостно протягивают нам воду. Я схватила бутылку, жадно выпила всю, но поняла, что все равно хочу пить. В следующем сне мы дошли до конца леса и увидели магазин «Соки, воды». Я долго разглядывала холодильник, думая, что купить, просто воду, квас или, может, лимонад? Видение сменилось другим: мы наткнулись на огромный колодец, достали полное ведро, и я пила, пила, я выпила ведро целиком, но жажда стала еще больше. В следующем видении мы вышли к водопаду с чистейшим озером. И каждый раз я просыпалась и выла от отчаяния, понимая, что это все не наяву. Жажда сводила с ума.
Проспали мы от силы часов пять. Мой язык был сухой, как наждачка. Мы облизали листья с выпавшей росой. Этого хватило, только чтобы смочить потрескавшиеся губы.
– Ох, я бы душу продал дьяволу, лишь бы он превратил эту водку в воду, ― вздохнул Юрец, смотря на две полных бутылки. – И зачем мы их несем? Чтобы глаза мозолили?
Собрав палатки, мы продолжили путь. Жутко раскалывалась голова, сердце сбивчиво стучало, как будто вот-вот разорвется на части. Я тяжело дышала, каждый шаг отдавался болью в висках, мучила страшная одышка. Слюна загустела и превратилась в цементный раствор. Язык прилип к нёбу, говорить было тяжело. Периодически я ела жухлую траву под ногами, в ней хотя бы было немного сока. Друзья следовали моему примеру.
Все брели еле живые. Видения перенеслись из сна в реальность. Теперь я отчетливо видела перед собой и колодец, и людей, с улыбкой протягивающих мне запотевшие бутылки, и палатку с напитками. И озеро, и лужу… я отмахивалась, зная, что это всего лишь глюки. Исчезло все ― озеро, колодец, палатка, люди… Все, кроме лужи.
– Вода! ― закричал Юрец из последних сил.
Как стая зверей в сухой сезон, мы припали к грязной луже, все стали зачерпывать горсти. Хоть мы и понимали, что это может плохо кончиться, но остановить себя было невозможно. Стойкость проявил только Игорь, который успел с матом оттащить нас от лужи.
Залив воду в бутылку, он добавил обеззараживающую таблетку, потряс. Ожидание было мучительным. Я, отворачиваясь, ходила вокруг. Подумала, что, раз здесь лужа, может, где-то недалеко будет озеро почище? Или, если повезет, то родник? Но ничего не нашла.
Наконец, спустя минут двадцать, Игорь объявил, что теперь воду можно пить. Мы передавали друг другу бутылку. Наконец и я жадно присосалась к ней. Вода была ужасной на вкус, будто пьешь из аквариума, в котором две недели плавали мертвые рыбы. Я проглатывала ее, зажав нос пальцами. Аня последовала моему примеру. Мы выпили по несколько глотков, затем Игорь снова проявил строгость.
– Подождите, дайте организму понять, что вода в него попала! Она отстойная даже после таблетки, нельзя пить ее много. По чуть-чуть, чтобы не отбросить копыта. Скоро мы обязательно найдем что-нибудь получше, я обещаю.
И через пару часов мы нашли чистый ручей. Никогда не пила ничего прекраснее! У этой воды был вкус талого снега. Свежий и холодный вкус зимы.
Этот вечер и ночь были лучшими в моей жизни. Мы разбили палатки на опушке леса, а вдалеке уже виднелись огни какой-то деревни. У нас было много воды, консервов и водки. Мы утолили жажду и наконец-то выбрались из чащи. Жизнь прекрасна!
Проснулась я с гудящей головой. Кажется, вчера перед сном мы на радостях переборщили с водкой. Но теперь есть вода… Нам больше не придется страдать. Я выбралась из палатки, и меня до мурашек пробрала утренняя свежесть. Я выпила столько воды, что чуть не лопнула. Теперь у меня на всю жизнь останется этот страх ― страх жажды. Мой третий триггер после бритоголовых парней и собак. Вряд ли я когда-нибудь выйду из дома дольше, чем на пятнадцать минут, без бутылки воды в рюкзаке.
Пройдя деревню, мы остановились у указателя, и Тошка стал искать название на карте. Мы находились на дороге между Тверью и Ржевом.
– Нам нужно до Гжева, ― сказал Тошка. ― А там до Питега идут ггузовые поезда.
Выйдя на шоссе, мы разделились по двое-трое и разбрелись: так легче поймать попутку. Мы с Тошкой доехали до города на старом «фольксвагене», у которого были явные неполадки ― все скрипело и жутко трясло даже на самых мелких кочках.
