— Ты как-то забыла про гибддешника, который перевёл стрелки виноватого с сына Туманова на твоего отца. А вот твоя мачеха, скорее всего, о нём помнит.
Ларри лежал в травматологическом отделении городской больницы. Врачи опасались, что у него может быть сотрясение мозга. Он был вялым и апатичным. Его никто не посещал. Его мало что интересовало. Но он хорошо помнил убийство Елизаветы Тумановой и встречу с Виктором Тумановым. У него побывал следователь, и Ларри рассказал полицейскому всё, что знал. Тот внимательно слушал и делал записи.
Впрочем, Ларри никто и не интересовал. Он не хотел ничего видеть и ничего слышать. Врачи спрашивали, есть ли у него родственники, чтобы принесли ему всё необходимое из дома, но Ларри сказал, что у него никого нет. Он ужасался при мысли, что кто-то придёт к нему домой и увидит вышивку. Она была такой хорошей. Она была такой ранимой. Только она и нужна была Ларри.
Куда отвезли Туманова, Ларри не знал, ему никто и не сказал: ни следователь, ни врачи. В сущности, ему было всё равно, беспокоило то, что если Туманов в этой же больнице, то может добраться-таки до Ларри. Но уже во второй день его пребывания здесь, в пятницу, доктор сообщил ему, что сотрясения у Ларри нет, только порезы и ушибы. Состояние пациента врача не беспокоит, оно стабильно. Апатичность может быть вызвана обезболивающим. И во второй половине дня Ларри выпишут.
Лаврентия эта новость обрадовала. Он знал, что апатичность вызвана не обезболивающим, а вышивкой, но был только этому рад. Это была счастливая апатия. То состояние, в котором ему было спокойней всего.
А Тумановы? Поделом им. Шлюха и ублюдок. Ларри было их не жалко.
Так он и покачивался на волнах собственного рассудка, пока его состояние не прервал Михаил, ввалившись в его палату в пересменку. Одна медсестра готовилась уйти домой, другая готовилась заступить на смену. В отделении был тихий час. И следующая порция анализов пациентов ждала к трём часам, сразу после обеда.
Ларри в палате лежал один, никто его не охранял, и, хоть часы приёма ещё не наступили, Миша смог беспрепятственно пройти в отделение. Остаётся только догадываться, как он смог найти нужную палату, но с этого станется проверить все.
— Привет, брат, — улыбнулся Миша, засунув через щель в двери свою бритую голову.
— Как узнал, что ты в больнице, сразу примчался.
Ларри был также рад видеть приятеля, как был рад видеть Туманова в номере отеля. Он мысленно чертыхнулся, что его всё никак не оставят в покое, но делать было нечего, друг уже был здесь.
— Привет, ты чего не позвонил? — только и спросил он.
— Да я как-то занят был, — Миша зашёл в палату и закрыл за собой дверь. — Узнал про убийство в отеле и сразу к тебе. Об этом весь город гудит уже.
— Боже, — Ларри закатил глаза.
— Что врачи говорят? Нормально они так тебе морду залепили, — Миша хохотнул.
— Жить буду. Сегодня домой отпустят. Порезался стеклом, — Ларри сел на кровати, подложив подушку под спину.
Он протянул руку, и Миша её в ответ пожал.
— И что весь город говорит обо мне? — спросил он, боясь такой огласки.
— Нет. Никаких имён. Я услышал про убийство в «Ребриц» и сразу решил, что это про тебя.
— С чего вдруг такая уверенность? — спросил Ларри.
— Ну как же, наступил на мозоль самому Туманову, — Миша улыбался. — Силён ты брат, ничего не скажешь. Или ты просто пофигист. Знаешь, нужно, всё таки, думать, кого можно трахать, а кого нет.
— Почему то в прошлый раз ты мне об этом не говорил, — Ларри не находил в этом ничего забавного.
— А ты думал, брат, что кто-то будет думать за тебя? — Миша поднял одну бровь вверх.
— Нет, конечно, — не сразу ответил Ларри. — Лиза предупреждала, что Туманов убьёт и меня и её, если застукает нас вместе.
— И не успел, — заключил Миша.
— Что ты имеешь в виду? — Ларри было так лень разговаривать с другом, но деваться было некуда.
Миша сел на кровать, на которой лежал пациент, как можно ближе к другу и заговорщическим шёпотом спросил:
— Зачем ты убил Туманову? Признавайся.
— Ты дебил? — ни один мускул не дрогнул у Ларри на лице. Он знал друга, тот мог предложить любую безумную теорию.
— Нет, — на лице у Миши продолжала блуждать полуулыбка.
Ларри некоторое время изучал лицо друга, пытаясь понять, насколько далеко тот готов зайти в своих шутках, потом сказал:
— Когда я приехал в отель, она уже была мертва. И над её трупом с топором стоял Туманов.
— Это было в среду?
— Ну да.
— А что ты делал в отеле во вторник?
— Во вторник я был дома.
— Отнюдь, братец. Во вторник вечером мне позвонила твоя жена и попросила, чтобы я к ней приехал, потому что до тебя дозвониться не может. Я, кстати, тоже не смог дозвониться.
Ларри поёрзал, усаживаясь удобней. Ну, спал он весь вторник, ну и что с того? Ну, и не перезвонил он потом никому, подумаешь, велика беда.
— И зачем тебе звонила Тамара? — спросил он.
— Твой сын спёр у тебя магнитный ключ. Тамара просто хотела тебе его вернуть. Ключик, я так понял, дала тебе Лиза Туманова. С понтом: «Приходи, милый, когда захочешь». Так?
