Мачеха прошла через всю гостиную на кухню, не задев ни один предмет мебели. Сделала Ане кофе и, прихватив с собой тарелку с меренгами и полотенце, вернулась обратно к дивану.
— Держи, — протянула она полотенце Ане, поставив тарелку с лакомствами и чашку с кофе на столик. — Вытри ноги полотенцем. Бросишь его в стирку, когда купаться пойдёшь.
— Оно же кухонное.
— Оно уже старое, — женщина села рядом с Аней, полу боком, подогнув правую ногу, лицом к девушке. — Его пора пустить на тряпки.
Анна посмотрела на мачеху. Женщина постарела лет на пять после аварии, в которой погиб её супруг и Анин отец, и в которой она потеряла зрение. За прошедшие два года она потолстела, а лицо, из-за слепоты, стало каким-то безвольным.
Сейчас она всё ещё была блондинкой, с тонкими чертами лица, которое избороздили морщины — эта сетка времени. Но некогда серо-голубые глаза стали пугающе бесцветными с оттенком зелёного. Аня теперь не любила смотреть в эти глаза и радовалась про себя, что во время их разговоров, мачеха смотрела куда-то в сторону.
Валентина сейчас часто встречалась с людьми, со своими клиентами, в недрах их дома, и всегда надевала очки, но оставаясь дома с Аней, она очки не носила.
Анна наклонилась протереть ноги от грязи полотенцем.
— Ну, рассказывай, как всё прошло, — попросила мачеха.
— Замечательно, — Аня скомкала полотенце и оставила его на полу. — Народу было много. Я продала все картины, кроме одной.
Мачеха еле заметно вздрогнула:
— Какой?
— Кроме Рыбака. Того самого, который с двумя лицами. И фрегат попал в нужные руки.
Мачеха улыбнулась, и улыбка эта не делала лицо женщины милым и приятным. Аня теперь не любила и эту улыбку, так же как не любила пустоту бесцветных глаз. Эта улыбка делала лицо женщины жёстким.
— Этот фрегат начал плаванье в хорошую погоду, но теперь его подгоняет сильный ветер, который принесёт бурю, — она замолчала, о чём-то думая. — Ты договаривалась с ним о встрече? — вдруг спросила мачеха.
Аня почувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой, которая покурила, после чего долго гуляла, но родители всё равно почувствовали запах табачного дыма. Дурная привычка, в итоге, не прижилась, отчасти благодаря уроку, полученному от отца. Но ощущение «пойманности» Аня запомнила.
— Нет. Но он мне оставил визитку и попросил перезвонить, если захочу с ним встретиться, — Аня знала, что глупо было врать мачехе. Та чувствовала враньё когда была зрячей, а после потери зрения, её чувства обострились.
— И ты захочешь с ним встретиться? — с потерей зрения, лицо человека теряет подвижность, превращаясь в маску, но интонации голоса никуда не деваются, и Аня услышала усмешку в вопросе мачехи.
— Он симпатичный, если ты об этом, — улыбнулась девушка. — Но я теперь не влюбляюсь с первого взгляда. Мне хватило неудачного выбора, чтобы выучить этот урок.
- И, правильно, — мачеха протянула к ней руки, ладонями вверх, и девушка взяла её руки в свои. — Внешность часто бывает обманчивой. Этот молодой человек как абрикос, давно уже свалившийся с дерева и гниющий под солнцем. Его душа изъедена червями вдоль и поперёк. Ему скучно, но и что-то делать для других он не хочет. Такая загустевшая энергия может быть направлена либо на самоуничтожение, либо на уничтожение других.
Я знаю, что у тебя были случаи, послужившие тебе уроком, но напомню тебе, что под внешностью обаятельного молодого человека скрывается душа, полная ужасных помыслов.
Мачеха ухмыльнулась:
— В конце концов, когда-то он обаял и меня.
— Я знаю, — улыбнулась Аня. — Я не буду ему звонить. Я просто продала ему твой фрегат. Задание выполнено.
Валентина отпустила отпустила руки Ани:
— Кушай меренги. Да и кофе остывает.
Аня скушала лакомство, запила его кофе:
— Очень вкусно, — она любила эту воздушную сладость с лёгким яичным привкусом.
— Я рада, — улыбнулась женщина.
Они помолчали: Аня пила кофе с меренгами, мачеха смотрела куда-то в сторону выхода из гостиной. У девушки появилось неприятное чувство, будто за её спиной, в дверном проёме, стоит кто-то, кого может видеть только женщина. Она сдерживала себя, чтобы не обернуться, но, в итоге, не выдержала и оглянулась в сторону коридора. В дверном проёме никого не было.
— Ты же не выкинула его визитку? — нарушила тишину Валентина.
— Нет, — ответила Аня. — Тебе нужна?
— А дай её мне, — попросила мачеха.
Они поговорили ещё немного. Валентина никогда не скрывала от падчерицы своих увлечений. Всего не рассказывала, конечно, но в общих чертах Ане было известно о том, чем занималась её любимая мачеха. Да и трудно что-то скрыть от человека, с которым живёшь под одной крышей, так считала женщина. Она придерживалась политики честных отношений, как с приёмной дочерью, так и с ныне покойным мужем. Тем более, когда ты говоришь правду, нет необходимости говорить всю правду.
Аня выслушала мачеху, согласившись на её просьбу. Тем более что кто, если не она.
