— О, интересная перспектива, — сказал Гена, вставая из-за стола. — Схожу отолью и покурю, — сообщил он друзьям и удалился.
Он спустился по ступенькам и свернул направо, в сторону туалета.
— И чем тебе так не мил этот город? — спросил Ларри.
— Да город то хороший. Мне здесь тесно, понимаешь? И скучно. Хочется большего.
— Ты никогда не рассказывал, как ты приехал сюда.
Ларри, казалось, ел роллы и запивал их пивом механически, не думая, что он делает. Всё его внимание было приковано к Михаилу. Они познакомились много лет назад, здесь, в городе Ахинмай. Миша часто говорил, что этот город — его тюрьма, но никогда не рассказывал о причинах его появления здесь.
— Это не интересная история, Ларс, — Миша махнул рукой. — Ты же знаешь, что мой отец — директор одного из крупнейших банков. Я был своей семье не мил, и он меня сюда попросил. Не без его помощи, конечно, я стал барменом и обжился здесь, но мои отношения с родственниками очень не очень. Сейчас уже много лет прошло, и можно было бы вернуться в Москву, но я не хочу. Меня здесь даже не навещает никто, так что…
Миша не закончил и опять махнул рукой.
— Когда-нибудь, я расскажу тебе, как получилось так, что меня сослали в Ахинмай. Но только тебе. Триджи незачем об этом знать. А уложить историю в два предложения я не смогу.
— Но отец тебя, по крайней мере, за Урал не отправил. Мог бы отослать тебя на побережье Охотского моря ловить рыбу, а там намного холоднее, чем здесь.
— Ларс, да дело не в том, куда меня отправил отец, — поморщился Миша. — И даже не в том, что он купил мне здесь квартиру и, по сути, купил мне этот бар. Дело в том, что от меня избавились. Убрали подальше и забыли, как чумного. «Вот тебе деньги, только не мороси здесь» — вот так это выглядело. Я знаю, что это грёбанное нытьё. Но я обижен. И больше всего я обижен не на отца, а на сестру. Отца я ещё могу понять. Я не был благоразумным ребёнком. И это не первая его попытка меня куда-нибудь отправить. Но Октавия, да и мама тоже, могли бы хотя бы на неделю летом приезжать, повидаться. А мы с ними даже не созваниваемся.
За стол вернулся Гена, улыбаясь как самый счастливый в мире кот.
— Ты чего лыбишься? — спросил Ларри.
— Мне стало значительно легче, — Гена уселся на своё место и сделал глоток пива. — Но слишком уж сильно в воздухе пахнет озоном, будет гроза, я чую.
— Ах, ну да, — кивнул Ларри. — Гена, что ты там говорил о выставке?
— А? — Гена удивлённо моргнул. Он и думать забыл о том, что он там говорил.
Миша продолжил за Ларри:
— Когда ты только пришёл, ты сказал, что завтра выставка будет на Набережке.
— А, я думал, что вам это не интересно.
— Гена, вот сейчас мне это интересно, — терпеливо ответил Ларри. — А теперь скажи мне, пожалуйста, что за выставка завтра намечается.
— Да ничего интересного. Картины там из бисера, вышивки всякие, ковры. Жена моя любит такими вещами заниматься. Хотела сегодня сходить, но не успела. Сказала, что пойдёт завтра.
— А во сколько она?
— Вроде на целый день. Ты хочешь сходить?
— Подумаю.
— Интересный ты человек, Ларс, я и не знал, что тебе нравятся подобные мероприятия.
— Ларри нравятся девочки, которые могут пойти на подобные мероприятия, — ответил за друга Миша. — Это холостое сердце мечется в поисках своей второй, и явно лучшей, половины.
— Мечется, ага, — Ларри ухмыльнулся.
— С одной койки, в другую мечется, да, Ларс?
— Почему на выставках-то? — спросил Гена. — Познакомься здесь с кем-нибудь, раз очень надо.
— Есть большая разница между девушками, которые ходят на выставки, и девушками, которые бухают в барах, — сказал Ларри. — Плюс дело в атмосфере: тут все весёлые и пьяные, а там задумчивые и есть о чём поговорить. Тамара тоже, помнится, любила, только не вышивки, а выкладывать картины бисером или стразами. Что-то такое, — снова вспомнил о бывшей жене Ларри.
— Стразами, — ответил Гена. — Они общаются с девчонками на работе. Что-то там заказывают себе, меняются картинками.
Ларри кивнул.
— Сейчас ей будет не до страз. До десятого сентября, к нам с головного отделения с проверкой приедут. Перед остальными проверками шмон навести.
— Что-то прижимают вас там, — заметил Миша. — У тебя то всё нормально будет? Не спалят тебя за твои проделки?
— Не спалят. Свои дела я уже перепроверил. А вот головной офис, как раз, судится с выгодоприобретателем. Страховой договор был поддельным. Мужик был застрахован, а его убили. Парикмахерша перерезала ему горло, когда мыла ему голову, можете себе это представить?
— Блин, Гена, я ем вообще-то, — Ларри брезгливо посмотрел на роллину, которую держал двумя палочками.
— И я о том же, — усмехнулся Гена.
— Погоди, это когда он вот так сидел? — Миша откинул голову назад, представив взору друзей свою шею.
— Ну да, — ответил Гена. — Она ему раза два голову намылила, потом начала вытирать. Пока вытирала, взяла опасную бритву и полоснула по горлу. Кровища хлестала по всему салону. Я видел фотографии с места происшествия.
Ларри поморщился:
— На глазах у всех, что ли?
