— Сожалею, дорогая Клара, и ты, досточтимый дракон, и ты, храбрая адата. Меня этим не взять; неужто вы думаете, что после стольких лет я не позаботился о подобного рода неожиданностях? Что меня можно размозжить или сжечь?.. Ну да, можно, — ухмыльнувшись, поправился он, — но не убить. Извините, что пришлось вас разочаровать. Клара, уважаемая, Мечи, будь любезна. И позвольте мне, наконец, спасти этот дурацкий мир. Он, конечно, полон несовершенств, но я его люблю таким, как он есть. Вам же лучше будет позаботиться о бедняжке Ирме и её волке. Они доблестно дрались, они заслужили жизнь.
Краем глаза Клара видела, как сжались кулаки Гелерры, как напрягся, выгибая шею, Сфайрат; слышала, как клокочет пламя в драконьем зобу.
Только всё это было сейчас бесполезно.
— Разумеется, — бесцветно и безжизненно сказала Клара. — Забирай, Скьёльд. Мне это всё уже не нужно. Досточтимая адата, прошу тебя, и в самом деле, помоги Ирме.
Сфайрат дёрнулся, Гелерра вдруг обхватила его белыми крыльями, останавливая. Прежняя Клара полыхнула бы от ревности, Клара нынешняя лишь заметила, что Гелерра куда умнее, чем кажется.
— Вот давно бы так, — удовлетворённо крякнул маг. Ничто в его облике уже не напоминало о том, что только что он валялся бесформенной полыхающей кучей мяса и костей. — Ничего, госпожа Клара. Дайте мне только отбросить Дальних и, клянусь честью, сделаю всё, чтобы вас вылечить. Как вылечил Зосю.
— Да, конечно, — сказала Клара. — Вот, держи.
И подала чёрный фламберг эфесом вперёд.
Скьёльд потянулся к нему.
Клара выпустила волнистый клинок фламберга, руки её рванули из-за спины Алмазный и Деревянный Мечи; глаза Скьёльда не успели даже расшириться, а Драгнир и Иммельсторн уже пробили ему грудь.
Третий удар — подхваченный фламбергом — рассёк чародею горло; остриё чёрного клинка глубоко вошло в песок.
На лице Клары не дрогнул ни один мускул. Не сбилось дыхание, не изменился взгляд. Она словно прихлопнула мерзкого таракана, не более.
— О-отличный удар, г-госпожа Клара… — слабым голосом выговорила Гелерра.
Клара молча кивнула — мол, слышу.
Тело мага застыло, нелепое, распяленное, словно рыба при засушке, на трёх клинках.
Адата осторожно склонилась над чародеем, оттянула веко.
— Тело мертво, да…
— Благодарю, госпожа Клара, — раздался низкий сильный голос. Он исходил из приоткрывшегося, скривлённого рта Скьёльда, но говорил не он.
Голос этот Клара, само собой, узнала мгновенно.
К ней обращался сам чёрный фламберг.
— Благодарю, — повторил он, и тело Скьёльда дрогнуло. Глаза его оставались закачены, а руки, немыслимо выгнувшись, уже вытаскивали вонзённые Мечи. — Твой долг исполнен, госпожа. Ныне мы едины, во всяком случае, Драгнир. Но Иммельсторн и я вскоре последуем.
— Едины?! — простонала вдруг Гелерра. — О, небеса и громы, проклятье, я поняла, поняла!..
— Разумеется, — спокойно согласился фламберг. — Даже странно, что никто так долго не мог догадаться. Три Меча и трое тех, что станут их носителями. Три могущественных мага, поднявшихся очень, очень высоко собственными силами — только они были б достойны. Трое — самая устойчивая конструкция, разве я не говорил тебе, досточтимая Клара? Но теперь я умолкаю. Мне ещё предстоит встреча с предназначенным мне.
— Кор Двейн… — мёртвым голосом, почти как у Клары, проговорила адата.
— Кор Двейн, разумеется. Соллей — конечно же, для Иммельсторна. В руках той, что подобрала его прежнее воплощение, дану по имени Сеамни Оэктаканн, она творила славные дела. Ну, а Скьёльд — для Драгнира.
— Иммельсторн — девуш… женщи… — Гелерра не могла даже докончить. — Но — Меч!
— Всего лишь причуды одного из языков. — Тело Скьёльда пожало плечами. — Секира не менее смертоносна, но вы скажете, что она — «женского рода». Условности, не более того. А теперь я умолкаю.
Чародей вздрогнул раз, другой, и заговорил вновь — на сей раз голосом Алмазного Меча, что и прежде звучал в сознании Клары.
— Ваш долг исполнен. Вы вернули нас к жизни, и теперь свободны. Ступайте куда хотите, госпожа Клара, госпожа Гелерра и ты, господин Сфайрат. Помогите девочке, ей можно сохранить жизнь. Нам же, как уже сказано, предстоит спасти это сущее.
— Почему? — глухо спросила адата. Ни Клара, ни дракон вообще не могли говорить.
— Потому что Дальние начали слишком рано, — охотно пояснил Драгнир. — Потому что в результате у них получится несовершенный, незаконченный Творец. И это будет великая победа Хаоса, если одна из монад перестанет быть, или, что ещё хуже, падёт, обернувшись сущностью из-за пределов.
— Дальние что, этого не знали? — недоверчиво спросила Гелерра.
— Дальние всё знают. Но они не могут решать. В конце концов, это просто автоматоны, их долг — ни в коем случае не допустить, чтобы Творец не воссоздался. И если они видят, что сущему угрожает опасность, они начинают действовать. С их точки зрения, лучше «плохой» Творец, чем никакого. «Плохая» монада создаст «плохое» сущее, которое окажется короткоживущим; там быстро настанет всему конец. Существует отличная от нуля вероятность, что такой ценой ущербность Творца удастся исправить.
— И ваш долг, значит…
