– Я – не они, – нахмурилась Царица. – Я не зря сидела в камере у того же Двейна. Многому, знаешь ли, научилась.
– Хорошо, если так, – Матфей вздохнул. – Тревожно мне… госпожа. Очень тревожно. Уж скольких чародеев погубила излишняя уверенность в себе – не счесть!..
– Силы всемогущие, милый, ты заговорил, словно святые отцы из твоего монастыря. Какой стиль! Какой размер!..
Матфей прикусил язык. Неразумно спорить с чародейкой, воплощением силы, принявшим человеческий облик по чистому капризу. Достаточно вспомнить, как она обернулась кольцом тьмы.
– Но, Царица, чего же мы тогда достигли, в конце-то концов? – смиренно вопросил он.
– Так-то оно лучше, милый, – снисходительно улыбнулась та. – Мы достигли очень многого. Пока Иммельсторн, Деревянный Меч народа Дану, убивал направо и налево, пока пил кровь и лишал наших бедных демонов того подобия жизни, коим они наделены, я наложила на него соответствующие чары. Чары, которые, во-первых, всегда дадут нам знать, где он; во-вторых, укажут нам дорогу к его собрату, Алмазному Мечу, Драгниру, и в нужный момент подчинят его мне. Для этого мне требовалось, чтобы Меч этот – или, вернее, эта сущность – для начала бы воплотилась, что исполнилось; и потом, чтобы она потеряла самообладание, предавшись любимому занятию. Всё это нам удалось, и удалось блестяще. Теперь осталось только ждать, когда эти глупцы вытащат из небытия Драгнир.
– И что тогда, великая? – осторожно осведомился Матфей.
– Тогда, милый, мы ударим вновь. Ни Иммельсторн, ни Драгнир не останутся в стороне от такого боя – ринутся в схватку, рубить твоих бедолаг-демонов. Что поделать, таково их предназначение. Я уже подобрала ключ к Деревянному Мечу, повторить то же самое с Алмазным будет проще.
– А дальше?
– А дальше, – посерьёзнела Царица, – останется самое главное и самое трудное. И вот тут уже мне без тебя не обойтись, милый. Ибо есть ещё и третий Меч. О нём помнили, о нём знали, но истинной его силы не ведал никто из тех, кому он доставался.
– А вы? Вы – ведали?
– Нет, – Царица не пыталась надувать щёки. – Мы тоже не знали. Слишком долго мы… не относились серьёзно ко всему. Играли. Забавлялись. Новые Боги, владыки Упорядоченного, лишили нас принадлежащего нам по праву, не дали нам пройти Посвящения тремя Источниками – и мы не сделались теми, кем должны были бы.
Эту историю Матфей знал – Царица повторяла её не раз.
– Но это в прошлом. – Чародейка совсем по-человечески тряхнула волосами. – Я освобожу свою родню, а с тремя Мечами и, конечно, со знанием, как их надлежит использовать, – мы потягаемся и с богами, и с духами.
Матфей только кивнул – глаза Царицы горели, спорить с ней сейчас было опасно.
– Так что в путь, милый, в путь – пусть твои демоны поохотятся, пусть добудут, что им там потребно. Пусть порезвятся напоследок. Драка нам предстоит жестокая; ты же, мой Матфеи, призови их ещё. Трактирщик просчитался, он даровал тебе слишком многое.
– Твоё желание – закон, моя Царица, – склонился он.
Царица Ночи вновь подняла идеальную бровь.
– Что случилось, милый? Что за показная покорность? Ты не мой раб, ты не слуга, я тебя люблю, я вытаскивала тебя из смерти не для того, чтобы ты гнул бы передо мной спину.
– Нет, я просто… – Матфей откашлялся. Ну, выручайте, Силы Святые! В монастыре-то какому только лицедейству не выучишься поневоле… – Я просто сознаю, моя Царица, кто ты – и кто я… Ты – дщерь самого сущего, а я – простой смертный. Тебя создало Упорядоченное, дабы ты стала бы Великим Пределом, Истинным Магом, а мне – мне на роду написано жить в страданиях и умереть в муках, чтобы потом, за гробом, страдать уже целую вечность…
– Ну-ну, – недовольно оборвала его Царица. – Не прибедняйся, милый. Я уже сказала, что Времени тебя не отдам, обойдётся. У него жертв достаточно, а ты – мой Матфеи, мой милый, только мой!
– Я не прибедняюсь, – понурил голову тот. – Это ведь правда. Я – смертный, и от участи этой можешь уберечь меня только ты. Значит, твоё желание – закон, моя Царица.
Та лишь фыркнула.
– Поговорим об этом позже, когда все три Меча окажутся у нас в руках.
– Как будет благоугодно великой.
– Клара! Клара, приди в себя!
– Госпожа Клара!..
– Миледи Хюммель, позвольте помочь вам…
– А?! Что?! Не прикасайся ко мне, белокрылая!..
Клара слепо рвалась из кольца обхвативших её рук. Глаза туманила алая мгла, жажда крови выжигала чародейку изнутри; эти двое сбежали, ушли, ускользнули!..
– Миледи Хюммель. – Над прижатой к земле Кларой появилось узкое лицо адаты Гелерры, огромные антрацитовые глаза глядят в упор. Проклятье, с каких это пор она, Клара, сделалась «миледи»?!
– Позвольте же вам помочь – пока вы не перебили и нас заодно с демонами.
Чёрные глазищи вспыхнули, Клара ощутила, как потекла умело направляемая Гелеррой сила, вымывая, словно вода из сита, грязь безумия.
– Ч-что… – Клару вдруг обожгло. Иммельсторн, Деревянный Меч – только что сжимавшая его ладонь была пуста; ощущение – словно сердце вырвали. – Где?! – дико вскинулась она, едва не вырвавшись, несмотря на то, что удерживал её сам Сфайрат.
