Лешка покосился на старшую сестру из-под челки, но благоразумно промолчал. В конце концов, Дана ведь обещала как-нибудь показать им мир волонтеров, память других людей. Значит, это случится сегодня.
…Через последний двор пришлось нести Алю на руках – она устала и замерзла, хныкала без остановки, просилась к маме. Лешка лез из-под локтя, вытягивал длинные руки и предлагал передать маленькую ему, но Дана упрямо шла вперед. Ничего страшного, эта ноша не тянет, даже если руки смертельно затекли.
– Глупо нас туда вести, – в очередной раз сказал Лешка.
Губы у него налились синевой, будто он объелся черной смородины. Дана и сама уже была не рада такому «приключению».
– А куда мне вас девать? – огрызнулась она, подсаживая Алю поудобнее.
– Домой. Я бы приглядел.
– Ага. И квартиру бы сожгли, и соседей бы затопили – плавали, знаем. А отец потом меня… В общем, вместе погуляем, хоть жизнь посмотрите настоящую. Полезно для неокрепшей психики.
– Зато у тебя прям окрепшая, – фыркнул Лешка, но замолчал.
Вообще, Дана была к нему несправедлива, и если бы он еще чувствовал пальцы на ногах и на руках, то непременно бы на нее обиделся. Он много раз оставался без надзора старшей сестры, когда Аля еще только родилась, быстрее всех менял подгузники и даже несколько раз кормил ее смесью из бутылочки (правда, однажды чуть не обжег ей губы, но для его возраста результаты все равно были выдающиеся). Дана порой перегибала с заботой, но тоже не считала это преступлением.
Нужный им дом оказался общагой.
– Так, дети мои. – В темном закутке за подъездной дверью Дана поставила Алю на ноги и полезла за телефоном. – В наши приключения врывается опасность.
– А драконы будут? – сонно спросила Аля, тут же разомлев от тепла.
Она стояла, покачиваясь, и цеплялась за Данины джинсы.
– Их тут даже слишком много.
– Смотри, стена сыплется, – доложил Лешка. – Кирпичи на полу…
– Добро пожаловать в реальность. Возьми ее тоже за руку.
Запах сырости чесался в ноздрях, а дыра в стене казалась провалом в преисподнюю. Дана прибавила шаг, мечтая скрыться в нужной комнате и втолкнуть туда мелких, – ей чудилось, что обитатели общаги шарят по ним взглядами даже сквозь стены. Ей самой к общагам разной степени обшарпанности и заброшенности было не привыкать, но вот Аля, которая снова проснулась и теперь жадно вертела головой по сторонам, и напряженный Лешка, в лице которого вновь проступили отцовские черты…
Стены шелушились масляной краской, как обмороженная кожа, фанерные двери чередовались с черно-железными, решетчатыми или литыми. Мягкий пух Алиной рукавички колол Данины руки. Редко какой мешок здесь добирался до помойки, целлофановые свертки и пакеты складировали по углам, щедро присыпая очистками и бутылками с гниющим молоком. Запах с каждым этажом становился все гаже, Лешка прикрыл лицо рукавом, Аля чихнула.
Бежать, бежать отсюда, спасать малышню! Но Дана не привыкла так просто сдаваться. Никто ей не испортит сегодняшний вечер: ни отец, ни общага.
От волнения она замечала каждую мелочь. Отсветы лампочек прыгали в глаза с горлышек бутылок, шеренгами стоявших у основания лестницы, завернутый линолеум цеплялся за ботинки, и даже бесформенный серо-сизый куль в углу напоминал человеческий силуэт. Дана понадеялась, что это просто воображение разыгралось.
– Притон, – шепнул Лешка у нее за плечом.
В последнее время волонтерам, как нарочно, попадались бабулечки – божьи одуванчики или тихие старики: один – грибник, другой – конструктор всякого летательного хлама. Чистые квартирки и собачий корм в десятикилограммовых мешках, ровные ряды закаток с пыльными крышками, одна пластиковая мыльница, зубная щетка и губка на каждую ванную… Дана расслабилась, потеряла бдительность. Ей надо было сразу уточнить у Палыча, что это за «45к». Не квартира, комната.
Взвизгнули позади дверные петли, и Дана с трудом подавила желание побежать. Тишина в коридоре стояла гулкая, приправленная чем-то нездоровым, и они будто шли сквозь тяжелый ночной сон.
Из выбитого окна на лестничной площадке дохнуло снегом.
Вот она, загадочная «45к». Дверь бледно-серая и стальная – это хорошо, если бы тут жили алкаши последние, то вряд ли они стали бы тратиться на крепкую защиту. Дана сунулась в комнату, одновременно и держа Алю рядом с собой, и заталкивая ее за спину. Она уже чуяла очередную поножовщину: въевшийся запах перегара, жирно-бурые пятна цепочкой от кровати ко входной двери, мебель со всех окрестных помоек. Все это предстоит выносить на мусорку, оттирать, вымывать, проветривать… Да уж, не с такой жизнью ей хотелось познакомить Алю.
Вместо всего этого комната светилась мягким розовым светом.
– Явилась! – фыркнула Галка, довольная, что в этот раз опоздал кто-то, кроме нее.
– Чего там такое? – Лешка старался говорить лениво, растягивал слова, но Дана слышала, как звенит от напряжения его голос. Брат подошел к ней так близко, что почти дышал прохладой в голый загривок, храбрый защитник старшей сестры. Дана подавила улыбку.