Небо было очень светлое, словно застиранное. А облака, наоборот, грязные. Они медленно ползли, меняя форму. Говорят, если увидишь облако, похожее на дракона, тебе будет способствовать удача. Но дракона в небе не было. Только змеи.
В груди горел огонь, выжигавший из легких воздух. Диль задыхался. Во рту было солоно. Не хватало еще захлебнуться в собственной крови. О боги, как же больно…
– Франк, сделай что-нибудь!
Отчаянный голос Лири.
– А что он сделает? – Это Илем. Он раздражен. – Без хорошего лекаря он и часа не протянет. А с хорошим – может, два. У него легкое пробито.
– Он не должен умереть! Это несправедливо! Нечестно!
– Честности от жизни захотела! А тем более от смерти!
– Он умирает, Лири.
А это горький голос Кая. О ком они?
Диль моргнул. Небо не изменилось.
– Он не умрет, – отрезал Франк. Диль попытался повернуть голову, и это получилось, зато изо рта по щеке потекло что-то горячее. Кровь? Или просто слюна, как у младенца?
Франк наклонился над ним, сдергивая с шеи шнурок с каким-то флаконом.
– Держи его, Ори.
Железные руки крепко взяли Диля. Зачем? Он и шевельнуться не может. Даже дышать не может. Может только чувствовать огонь в груди.
Франк развернул его голову так, что Диль снова видел лишь небо. Таз с грязной пеной. Кровь потекла в горло, и Диль закашлялся. Франк разжал ему рот и капнул из флакончика что-то едкое и ароматное.
Все погасло.
– Лири, мне надоело повторять, что он не умрет, – устало говорил Франк. – Пять капель эликсира исцелили бы его полностью за четверть часа, но у меня всего пять, я израсходовал две. Он поболеет, но от этой раны не умрет точно.
– Это ваше, драконье? – поинтересовался Илем. Франк хмыкнул.
– Зачем бы нам? Мы не умираем и даже не болеем. Это расщедрился Даер, причем добровольно. Великие маги умеют производить этот эликсир. Пять капель – пять лет полноценной жизни. Правда, на его изготовление уходит примерно столько же времени, так что маги живут, конечно, долго, но не чрезмерно. Надо сказать, я был приятно удивлен этим подарком. А я не удивлялся очень давно.
– Он приходит в себя, – сообщил ровный голос Кая. Диль попробовал вдохнуть побольше воздуха, и огонь вернулся.
– А вот это не надо. Дыши неглубоко, ровно, и станет легче. Лири, хватит реветь, не зли меня. Он не умрет. Рана тяжелая и болезненная, но он будет жить.
– Это… Франк, а может, носилки сделаем? Чего он тут будет лежать, среди покойников-то? У нас две лошадки есть, привяжем носилки да отойдем подале.
– Дельно, – одобрил Франк. – Займись.
Диль наконец начал видеть. А может, просто вспомнил, что надо открыть глаза.
– Ну как? – мягко спросил Франк. – С возвращением, друг. Я понимаю, что больно, но придется терпеть до первого же знахаря, там обезболивающим разживемся.
– У меня есть немного, – сказал Кай. – Очень сильное средство, и я не знаю, как оно действует на людей.
– Бродянка, что ли? Точно так же и действует. Если у тебя настойка, то здорово…
– Вытяжка.
– Еще лучше. Пару капель на несколько глотков воды, и ему станет легче. А ты помолчи. Расслабься.
Диль и не пытался говорить. Боялся, что если он только откроет рот, пламя вырвется наружу, словно он дракон. Заплаканное лицо Лири его расстроило, и он попробовал поднять руку, чтобы прикоснуться к девочке. Франк тут же пресек это, повторив, что надо расслабиться. Лири сама взяла его за руку.
Диля напоили горькой водой. Горечь притушила огонь, стало легче, появилась возможность дышать – неглубоко и ровно, как и велел Франк. В голове туманилось, и Диль не стал сопротивляться то ли сну, то ли обмороку.
Снова он открыл глаза глубокой ночью – в небе сияли крупные звезды. От костра шло тепло, но Диля знобило. Почему-то вспомнилось, как Франк отогревал его после магической атаки. С тех пор он мерз куда чаще, чем за всю предыдущую жизнь, но старался не показывать этого. Было стыдно – трястись от холода посреди теплого лета. Теплая ладонь Франка легла ему на лоб, тихий голос мягко сказал: «Спи» – и Диль снова то ли заснул, то ли впал в забытье.
Носилки покачивались. Диль долго смотрел на лошадиную морду и, казалось, видел сочувствие в больших коричневых глазах. От раскачивания кружилась голова. Боль уже не разливалась по всей груди, горело только левое плечо. Словно кто-то воткнул туда раскаленный железный прут и поворачивал туда-сюда для полноты ощущений. Рядом с носилками шел Кай.
– К вечеру будем в городе, – улыбнулся он. – Надеюсь, пробудем там несколько дней, чтобы ты смог окрепнуть. Если станет слишком больно, скажи, я дам еще лекарства.
Диль подумал и решил потерпеть. Ведь Кай говорил, что лекарства немного, оно может понадобиться еще не раз. Пока ничего. Даже дышать можно, только медленно. Ровно. Интересно, а каково дракону чувствовать пламя внутри себя? Больно ли это?
Вопрос сделался неотвязным. Диль то забывался, то приходил в себя – и немедленно возвращались раздумья об ощущениях дракона. Он пытался прогнать дурацкие мысли, но они не желали уходить. Почему-то это казалось страшно важным.
