Я тяжело вздохнула. Пожалуй, преувеличенно тяжело.
– А есть варианты как-нибудь добыть? Попросить кого-нибудь или…
Элай тут же встрепенулся и вскочил на ноги. Русые волосы забавно торчали вверх, а струйки воды зависли в ожидании.
– Варианты есть. Могу сбегать. У меня же есть ключ от хозяйственных помещений, помнишь? Но…
– Но?
– Ты меня простишь.
Я рассмеялась. Как будто у меня было право злиться! Он устроил драку, я в ответ приложила его головой о стену. По-моему, я виновата даже немного больше, но Элаю почему-то важно было получить это прощение.
– Договорились. Я тебя прощаю, а ты добываешь нам всем еду.
И Элай пропал в одно мгновение. Вот он стоял у кровати, а вот мы с Даркхолдом остались одни, и в воздухе повисло напряжение. Оно так сильно мучило, причиняло почти физическую боль, что даже я, невозможная трусиха и самая невнятная девушка на свете, не смогла делать вид, что не замечаю.
Не говоря ни слова, я опустилась на пол рядом с кроватью, где он сидел, и взяла поврежденную руку. Должно быть, во время драки Даркхолд вывихнул запястье и ободрал локоть. Понятия не имею, были ли у него какие-то другие травмы, а сам он бы не сказал. Но, к моему удивлению, Дарк не стал сопротивляться.
Жаль, что я не знаю, как управлять этой силой. Она словно гейзер, то утихает, то взрывается неконтролируемой мощью.
У Дарка были ледяные руки. От напряжения мышцы стали каменными. Он внимательно следил за мной и, кажется, даже не дышал.
– Зачем? – В полной тишине его голос прозвучал еще более пугающе, чем во сне.
– Тренируюсь на тех, кого не жалко.
– Врешь.
– Возможно. Но ты больше не можешь мне приказать.
Ссадины медленно затягивались. Направлять магию оказалось намного труднее, чем хаотично ее использовать. Но все же это была она! Светлая сила! То, о чем я так долго мечтала. Я – маг. Не совсем, конечно, обычный, но если верить Кейману – очень сильный светлый маг.
– Ничего не было, – вдруг сказал Даркхолд.
От неожиданности я потеряла концентрацию и почувствовала, как магия угасает, так до конца и не исцелив ссадины.
– Ты о чем?
– Ночью ничего не было. Ты напилась, поймала меня в коридоре и предъявила кучу претензий. Потом мы целовались – просто чтобы тебя заткнуть. Зашли в комнату, ты сказала, что ненавидишь меня, упала на пол и сладко заснула. Я тебя… э-э-э… отряхнул, раздел и сунул в кровать. Все. Сенсации не будет.
– Тогда почему ты сказал директору другое?
– Хотел побесить.
– А она сказала, что слышала, как мы…
– Она, кажется, тебя ненавидит. Есть идеи, почему?
– Ни одной, – шепотом ответила я.
И долгая пауза, на протяжении которой я пыталась найти в глазах темного принца хоть что-то светлое, хотя бы отражение магии, что его исцеляла, прервалась подушкой, прилетевшей сначала в Дарка, а потом и в меня.
– Значит, за едой, рискуя жизнью, пробираюсь я, а первым лечат его?!
Наутро я проснулась от яркого, ударившего в лицо света. Несколько минут пыталась привыкнуть и проснуться, а потом сопоставила силуэт, стоящий на фоне окна, с образом Кеймана, и резко села в постели.
– Не хочешь рассказать, почему до самого обеда тебя не могли разбудить?
– Ну, разумеется, потому что до утра мы занимались бурным сексом втроем, – раздался холодный голос Даркхолда откуда-то из другого конца палаты.
Что-то он в последнее время разговорчивый. Обычно ни слова не допросишься, а тут аж длинными предложениями, да еще и каждый день. Жаль, что не совсем то, что стоит говорить в приличном обществе.
– Будь это так, я бы не волновался, – ответил Кейман. – Но что-то мне подсказывает, что вчерашнего всплеска магии адептке Рейн было мало и она взялась еще и лечить вас с адептом Уотерторном. Ну, судя по отсутствию на вас последствий драки двух самцов.
Я густо покраснела и сделала неубедительную попытку спрятаться под одеяло.
– Коралина. – Кейман со вздохом прошелся туда-сюда мимо койки. – Я впечатлен твоим желанием помочь… гм… друзьям, несмотря на личные сложности. Но как ты думаешь, почему мы запрещаем адептам использовать магию друг на друге?
– Ну… потому что может выйти боком?
– Именно. Вы понятия не имеете ничего о границах своих способностей. О том, навредит ваша сила или поможет. Не умеете ее контролировать. Но самое главное: вы не чувствуете, когда вредите себе. В лучшем случае доводите себя до истощения, в худшем – до могилы. Скажи мне, Коралина, ты готова пожертвовать жизнью ради того, чтобы у двоих идиотов перестали болеть сломанные ребра?
Я открыла было рот напомнить, что вроде как бессмертна, но поймала взгляд Кеймана и стушевалась. Еще не хватало раскрыть свою главную тайну Даркхолду.
– Не готова.
– Чудненько. Господин Уотерторн, господин ван дер Грим, вы хоть иногда головой-то думайте. Понимаю, в этом возрасте сложно, при виде симпатичной девушки мысли и юмор генерируются в одном месте. Но от будущих магов хотелось бы большей осознанности. Итак, довожу до вашего сведения распоряжения директора. Адепт Уотерторн, вы можете быть свободны. О драке сообщили вашему отцу, он уже выслал вам… гм… полагаю, нечто вроде ноты отцовского протеста. Адепт ван дер Грим…
