На наше соглашение наплевали окончательно и бесповоротно: в лазарете, куда Дарк и Элай загремели с побитыми лицами и ребрами, а я – с ужасной слабостью и головокружением после использования магии, которую я даже не контролировала, нас усадили в рядок на одну кровать, не заботясь об установленной дистанции. И о том, что крылья Дарка ужасно мешали.
– Кто начал драку? – наконец определилась магистр ди Файр, сейчас напоминающая человеческое воплощение гнева.
Элай равнодушно поднял руку, его лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций, как и лицо Дарка. Но я почему-то чувствовала, что эмоции у обоих улеглись и за сцену в столовой им стало стыдно.
– Если ты берешь вину на себя в надежде, что я не стану пороть племянника, то зря. Кровного родства у нас нет, так что рука моя не дрогнет. Впрочем…
Она перевела взгляд на Даркхолда.
– С тобой у меня родство есть. И это мне тоже не помешает. Итак. Давайте по порядку: что произошло в столовой?
Тишину, повисшую в лазарете, можно было есть ложкой.
– Хорошо. То есть ты, Элай, напал на безоружного и отвлекшегося на овсянку Даркхолда? Потому что… что? Он не передал тебе соль? Сказал, что у него крупицы больше? Громко дышал?
Элай со вздохом посмотрел на директора.
– Ты… вы знаете почему. Я не сдержался. Со мной бывает. Я же нестабильный маг.
– Что-то не вижу, чтобы Даркхолд был мокрый из-за магии воды. Если бы ты, нестабильный маг, влез в магическую драку, вопросов бы у меня не было. Но вы как два безмозглых щенка валялись по полу и едва не кусались! Это ты как объяснишь? Что там у тебя такого нестабильного в головушке? Элай, тебе не пять лет! Пора бы уже контролировать эмоции!
– Этого больше не повторится, – произнес он таким тоном, словно и сам себе не верил.
Деллин скептически хмыкнула, а затем повернулась к Дарку, чем сильно удивила. Он сегодня вроде как невинная жертва. Я думала, после Элая наступит мой черед, хотя в отличие от него я как раз понятия не имела, что и как сделала.
– Теперь твоя очередь. Что это такое я увидела в штормграме?
Я поморщилась и отвернулась. До последнего надеялась, что все предпочтут тактично не заметить последние новости штормграма. Но, надо думать, это происшествие посерьезнее, чем примитивная драка двух однокурсников.
– Мне повторить вопрос? Что это такое?
– Очевидно, секс, – лениво ответил Даркхолд. – Хотя они еще не опубликовали. Может, ничего особенного.
– Ах секс. Вот оно что. Надо будет мужу рассказать. Вдруг он не в курсе. Ты прекрасно понял, о чем я спросила! Еще вчера вы сидели напротив меня и требовали, чтобы я развела вас по разным углам, и уже через пару часов кто-то записывает вот это?
– Так, может, надо разобраться с тем, кто это записал? – с вызовом поинтересовался Даркхолд.
– Непременно. У меня много времени, сил и идей. Но сначала я разберусь с вами. Адептка Рейн, есть что сказать? Вчера вы ставили условие, чтобы адепт ван дер Грим к вам не приближался, а сегодня я вижу вас максимально близко. Между этими двумя состояниями явно упущены какие-то моменты.
– Я…
Больше всего на свете мне хотелось, чтобы ушел Кейман. До сих пор он лишь молча наблюдал за экзекуцией, прислонившись к стене у окна. И по его лицу никак не удавалось понять, что он на самом деле думает. Но вряд ли что-то хорошее.
И я решила не разочаровывать его еще сильнее. Сказать правду.
– После встречи в вашем кабинете я пошла на вечеринку у озера. Мне хотелось немного развеяться, а Э… кхм… ребята меня пригласили. Я решила, что это отличный способ развлечься.
– Но незаконный, – заметила директор.
– Это да. Но мы не делали ничего плохого! Потанцевали, поболтали, посидели у воды и совсем немного выпили! Клянусь, совсем чуть-чуть! Ну а потом я проснулась уже в комнате, и… вы видели.
Директор хмыкнула.
– Кто из присутствующих может заполнить пробелы?
Воцарилась гнетущая тишина.
– Никто? Ладно, завтра увидим. Вместе со всей школой. Хотя нет… пожалуй, я отберу у вас штормграмы. И того, кто будет громче всех возмущаться, выпорю и запру в башне на месяц с руками, смазанными перцовкой!
В этот момент я едва не бросилась ей на шею, чтобы расцеловать, даже несмотря на то что все еще чувствовала исходящую враждебность.
– Вот что, дорогие друзья. Школа – не место для тех, кто не способен уложить в голове простейшие правила поведения. И если я еще хоть раз узнаю, что вы были на незаконной вечеринке и что-то там пили… Боги! Элай! Ты принц! Ты осознаёшь, насколько ты уязвим даже здесь, среди своих? Ты должен всегда следить за своим стаканом! Коралина, тебя тоже касается, ты – подруга принца, и желающих подставить тебя не меньше. Даркхолд, в какой момент в твою голову пришло, что если девушка, которая пару часов назад не хотела к тебе даже приближаться, вдруг вешается на шею, то она просто передумала?
Интересно, есть ли там, где учат на директоров магических школ, специальный предмет по изощренным моральным пыткам над адептами? Магистр ди Файр точно получила по нему «отлично».
