– Что, тоже отцу написали? – усмехнулся Даркхолд.
– Какой-то вы стали разговорчивый, – хмыкнул Кейман. – Даже немного радостно. Нет, сеанс некромантии мы решили не проводить, ограничились наказанием. Зайдите к директору, она прополощет вам мозг и выдаст направление.
– За что меня наказывать? Я драку не начинал.
– Отличный уровень аргументации! Уже соответствуете пятилетке. Рекомендую еще немного поработать над игрой бровями, и тогда канючить «я ни в чем не виноват, но больше не буду» получится убедительнее. А наказание за то, что дерзите магистрам и позволяете адепткам без диплома себя лечить. Ну и теперь…
Кейман перевел взгляд на меня, а Элай фыркнул:
– Десерт.
– Вы тоже, господин Уотерторн, зайдите к директору. Скажите, что я направил.
Парень насупился и отвернулся.
– И мне к директору? – вздохнула я, предвкушая очередной сеанс морального унижения у Деллин ди Файр.
– Нет, с тебя пока хватит. Я согласовал твое обучение в лекарском доме. В школе тебе делать нечего. Будешь приходить на занятия ко мне, на историю, физподготовку. Остальное время проведешь с целителями. Возможно, у них получится тебя чему-то научить. Еще раз, Коралина: мы хотим, чтобы ты училась не заполнять бумажки, а контролировать и развивать свой дар. Поэтому если тебя отправят писать письма и разбирать архив, немедленно сообщи мне. Поняла?
– Да, – кивнула я с явным облегчением. – Спасибо.
– Пока не за что. Не подведи меня, я пол-утра скандалил с директором.
Кейман поднялся.
– Так что вам, парни, не повезло. Магистр ди Файр злая, как дракон.
– И его это радует, – хмыкнул Элай, когда Кейман, посвистывая, удалился. – Странный персонаж. Вот что я скажу, ребята. Надо разобраться во всем. Кто-то на студенческих вечеринках подмешивает в напитки зелья. Это не шутки. Что-то надо делать.
– Не устраивать студенческие вечеринки? – осторожно предположила я.
– И зачем вообще тогда нужна школа?
– Ладно, и что именно надо сделать?
– Выяснить, как зелье попало в напитки. Пострадала только ты или есть множество жертв? Случалось ли такое ранее – вдруг кто-то просто боится признаться?
– Пока звучит неосуществимо. Директор порвет нас на ленточки, когда узнает – а она узнает, – что мы сунули свой нос. Как ты собираешься выяснить?
– Пока не знаю. А у тебя нет дара предвидения?
– Если бы был, я не пила бы из того стакана.
– Да, ты права. Ну…
– Так давайте устроим еще одну вечеринку и узнаем, кто подливает зелье.
Я застонала, закрыв голову одеялом. В душе теплилась робкая надежда, что сейчас Элай скажет что-то вроде «это слишком безрассудно, мы уже получили одно наказание, и не стоит нарываться на новое».
– Отлично! Как раз через два дня захват флага. Вот выиграем – и устроим вечеринку!
– Вы оба психи!
– Я – нет, – флегматично отозвался Даркхолд. – Просто попал под ваше дурное влияние.
Ого. Оказывается, он даже умеет шутить.
Когда в кабинете Деллин раздался стук, она нутром почувствовала: ничего хорошего этот стук не несет. В последнее время никто не приходил с хорошими новостями. Ощущение тьмы, сгустившейся над Штормхолдом, крепло с каждым днем. И хотела бы она сказать, что не знает причин. Так было бы проще.
– Войди, – наконец вздохнула Деллин.
– Скажи, пожалуйста. – Кейман осторожно закрыл за собой дверь. – Ты разводишься?
– Что? Нет, с чего ты взял?
– С того, что твой супруг в последнее время куда чаще общается со мной, чем с тобой.
– Если соберетесь в совместный отпуск, пришлите открытку. Я работаю, Кейман. И Бастиан работает. Когда он пропадает на своих месторождениях, я не возмущаюсь. И ничто не мешает ему прилететь в школу и провести со мной выходные. Ну… кроме явного желания провести их с тобой.
Кейман усмехнулся.
– Язвить ты можешь сколько угодно, адептка Шторм, но меня волнует не твоя личная жизнь. А то, что ты прячешься даже от тех, кого любишь. Если бы ты избегала меня, я бы понял. Ты обижена, имеешь право. Я пропал почти на тридцать лет…
– Я не…
– Я знаю тебя. Дольше, чем кто-либо в этом мире. Ты обижена, и ты имеешь на это право. Я исчез, скинул на тебя своего ребенка с именем, которое ты ненавидишь. Оставил разбираться с меняющимся миром. Не буду врать, что не предполагал эти изменения. Или что верил, будто тебе легко и просто. Я сбежал, чтобы не вспоминать о том, что потерял. Но, наверное, все эти годы я был счастливее тебя, и это несправедливо.
Впервые за много дней ее губ коснулась улыбка.
– Нет. Я была счастлива. Много-много лет.
– А потом появился Даркхолд. И напомнил тебе о брате.
– Дело не в Даркхолде.
– В Коралине? Ее существование поставило под вопрос все, что я знал о Штормхолде. Светлая богиня… Ты поэтому так ее невзлюбила? Ревнуешь? Боишься, что она станет тем, кем не получилось стать у Таары?
Хотела бы Деллин испытывать ревность. Она бы ей даже обрадовалась. Рассмеялась глупому смертному чувству.
