– Меня отправили к вам, – тихо произнесла я, – чтобы обучить справляться с силой, которой одарили боги. Пока я не понимаю эту силу и не контролирую, но я хочу научиться. Потому что в конечном итоге смогу спасать жизни. Для меня это важно.
– Вот и чудесно, – холодно откликнулся лекарь, останавливаясь перед палатой.
На табличке у двери не было имени.
– Ему ты не навредишь, потому что он без пяти минут труп. Травма головы, магические ожоги. Лекари ничем ему уже не помогут, лишь облегчат страдания, насколько это возможно. Полагаю, умирающему человеку важно, чтобы рядом постоянно находился целитель. Так что вот твоя задача, Рейн. Будь рядом. Подай стакан воды, вынеси утку. Если твоя магия, которой ты так гордишься, ему поможет – значит, Кейман Крост не зря повел себя как скотина. Ну а если ты причинишь и без того умирающему человеку еще больше боли… посмотрим, сколько в тебе останется самоуверенности и спеси.
Я открыла было рот, чтобы возразить, но лекарь жестом заставил меня умолкнуть.
– Если справишься – я подумаю, чтобы допустить тебя к пока еще живым подопечным. Если нет – ноги твоей не будет в лекарском доме, пока я жив. Наслаждайся. Что ты так на меня смотришь? Я обещал твоему магистру, что ты не будешь работать с дурацкими бумажками. Но я не обещал, что будет легко.
С этими словами лекарь развернулся на каблуках и стремглав куда-то унесся, оставив меня в полной растерянности стоять у дверей безымянной палаты. Рифкин не объяснил ничего!
Что мне делать? В сознании ли пациент? Какие именно ожоги у него, от чего? Что делать, если ему станет плохо или он умрет? Да как так можно-то?!
– Спокойно, Коралина. – Я заставила себя выдохнуть.
Дарка я вылечила. А его Кейман тоже называл без пяти минут мертвецом. Дарка, Мориса – неужели не смогу хоть немного помочь бедолаге в палате? Соберусь и смогу. Для этого меня сюда прислали. Для этого существует моя сила. Это единственный способ оправдать свое существование в облике девушки, чью жизнь я украла.
Дрожащей рукой я толкнула дверь и вошла в наполненную запахами лекарственных трав и зелий палату.
При виде лежащего на кровати человека сердце – если оно у меня вообще было – остановилось.
Я знала его.
Видела так часто, что сны и явь смешались.
– Гидеон, – сорвалось с губ против воли.
С трудом умирающий мужчина повернул голову. Затуманенные болью и усталостью глаза на миг прояснились.
– Коралина… девочка моя. Ты пришла.
Я даже не помню, как выскочила из палаты. Лишь холодная стена, к которой я прислонилась, немного отрезвила. Перед глазами мельтешили разноцветные пятна. В ушах шумело.
Какая-то шутка. Издевка судьбы или, что вероятнее, лекаря Рифкина. В то, что Кейман мог так поступить, я не верила. А вот проучить меня – логичная реакция на давление. Но это уже перебор.
Лекарь Рифкин не успел далеко уйти, я нагнала его у лестницы и, сама поразившись дерзости, преградила путь.
– Ну что еще? – с раздражением спросил мужчина.
– Это Гидеон… – Я поняла, что не знаю его фамилии. – Я не могу за ним ухаживать!
– И почему же? Напоминаю, Рейн, что пациенты – бесполые существа. Стеснительным и брезгливым среди лекарей не место.
– Дело не в этом. Мы знакомы. Гидеон пытался меня убить. И пострадал он поэтому. Из-за меня… нет, не из-за меня, конечно, но не без моего участия он здесь. Мне солгали, сказали, что он в тюрьме, но…
Рифкин прервал меня коротким красноречивым жестом.
– Вот что, Рейн. Лекарь не выбирает, кому оказывать помощь, а кому нет. Не делит пациентов на плохих и хороших, достойных исцеления и заслуживающих мук.
– Я не…
– Мне плевать, что у тебя случилось с тем человеком. Враг он тебе, друг, коллега или любовник. Есть долг. Долг каждого светлого мага перед тем, кто нуждается в этой магии. И есть ты, ее носитель. Не бог, Коралина Рейн, а всего лишь человек, наделенный даром. Не тебе решать, кому жить, а кому умереть.
– Я не имела в виду это. Но то, что произошло между мной и тем человеком, не прошло бесследно. А если магия взбунтуется и я ему наврежу? Он пытался меня убить! Едва не сжег заживо меня и моего… друга! Если бы не Кейман и Деллин, я была бы мертва! Что вы на это скажете?!
– Скажу, что светлая магия не обладает возможностями вредить. И повторю еще раз: ты не можешь выбирать себе пациентов. Либо ты возвращаешься в палату и делаешь свою работу, либо выметаешься вон! Решай, Рейн.
– Кажется, – сквозь зубы процедила я, – начинаю понимать, почему исчезают светлые маги.
Вернуться в школу? Сказать Кейману, что я не могу так, не готова? Увидеть в его лице разочарование, а в глазах Деллин – усмешку? А что дальше? Спрячусь, просижу так год, два, три, десять, отстранюсь от всего мира? Я пыталась спрятаться от Даркхолда – не вышло. Теперь бегу от Гидеона. Потом от Деллин, а дальше придется бежать от самой себя.
– Ты верно заметила, – нагнал меня голос лекаря. – Светлых магов мало. Этот человек долго не протянет и вряд ли уже придет в себя. Ему нужен кто-то рядом, но у меня нет для этого людей. Заодно и проверим, можешь ли ты быть целителем. Порой мы вынуждены переступать через себя.
