Я упрямо покачала головой, но Кейман не стал продолжать разговор. Вряд ли он действительно верил в то, что говорил, просто не хотел втягивать меня. Я же была готова поклясться: Одри не ушла. С ней что-то случилось. Но что? Я сама обследовала сад, обыскала ее комнату, но не нашла ни одного признака похищения. Идеальный порядок. Идеальная чистота. Как будто она и впрямь вышла из моей комнаты, спустилась вниз, дождалась, когда охрана расслабится, и спокойненько ушла, не оглядываясь. Но верилось в это почему-то слабо.
Первые несколько дней я надеялась, что она вернется. Потом перестала, но каждый раз, когда заглядывал Кейман, сердце начинало биться быстрее: вдруг какие-то новости?
И однажды ожидания оправдались.
– Садись, – кивнул Кейман, когда я спустилась. – Есть разговор.
Иногда он приносил какие-то книги по светлой магии – и я их читала. Иногда Элай передавал какую-нибудь безделушку с дурацкой запиской, чтобы меня повеселить. Но никогда еще Кейман не приходил, чтобы поговорить.
Изрядно нервничая, я села за стол в кухне и, чтобы не выдать волнение, обхватила горячую кружку.
– Всю почту, которая попадает в школу, проверяют. Адептам разрешено получать письма только от тех, кто вписан в их личные дела. Таковы правила. Если вдруг адепту приходит письмо от кого-то, кто не вписан в личное дело, письмо передают куратору и он принимает решение, что делать дальше. Обычно куратор вскрывает письмо, убеждается, что его содержание не может причинить вред адепту, и отдает адресату.
Кейман замолчал.
– Не очень понимаю, о чем речь, – призналась я.
– Вчера в школу пришло письмо на твое имя. В твоем личном деле нет никого, кто мог бы тебе писать, поэтому письмо попало ко мне. И, если честно, я должен его уничтожить, потому что его содержание может причинить тебе вред. Но я решил этого не делать.
– Оно от Одри? Она в порядке?
– Не от Одри. От Гидеона.
У меня пропал дар речи. От Гидеона? Того самого Гидеона?
– Он хочет с тобой встретиться.
– Зачем?
– Не знаю. Смотри сама.
Кейман протянул вскрытый конверт, в котором размашистым почерком было написано всего несколько предложений:
«Нам нужно поговорить. Одна встреча, на этот раз действительно последняя».
– Никаких объяснений и подробностей. Сейчас Гидеон в городской тюрьме. Скоро его отправят отбывать наказание в одну из тюрем за пределами города. Поэтому это его последний шанс с кем-то увидеться.
– Думаете, это связано с Одри? Он может быть причастен?
– Маловероятно. – Кейман покачал головой. – Гидеон еще недавно собирался за грань. То, что он жив, – чудо. Находясь в тюрьме, провернуть похищение очень сложно. Я думаю, это что-то вроде болезненной зависимости. Он знает, что проведет в тюрьме остаток жизни, и хочет в последний раз взглянуть…
Он осекся, но я все поняла. Гидеон хотел посмотреть на Коралину. Запомнить ее перед тем, как навсегда отправиться в заключение.
– Хорошо, – тихо произнесла я. – Когда?
– Я бы не советовал. Скажу честно: скрыть от тебя это письмо мне показалось куда правильнее. Но ты имеешь право принимать такие решения самостоятельно. Подумай хорошо, Коралина. Гораздо правильнее будет отказаться.
– Но он хочет увидеть дочь. В последний раз. Как я могу отказаться?
Гидеон находится в неприступной тюрьме, под охраной сильных магов. Что может случиться за пару минут рядом с ним?
Деллин ди Файр ненавидела валяться в грязи.
Она вообще вдруг обнаружила, что за годы спокойной жизни изрядно избаловалась.
Ненавидела холодный моросящий дождь.
Ненавидела серые низкие тучи.
Ненавидела мокрую землю.
Ненавидела запах прелой травы.
Ненавидела, когда в выходной приходилось работать.
Левиафан издал отчаянный визг и забился в конвульсиях. Электрическая ловушка плотно удерживала тварь, не давая наброситься на сладкую добычу и разорвать.
– Они определенно стали злее, – вздохнула она.
Кажется, темные твари, оставшиеся без создателя и хозяина, темного бога, давно растворившегося в окружающей магии, совсем озверели. Проведшие несколько десятков лет под землей, они жадно хватали воздух свободы и мечтали о мести. О том, чтобы разорвать предавшую их богиню на части.
Как будто в них жила память о пламени хаоса, что богиня обрушила на них во время последней битвы.
Левиафан несколько раз дернулся и затих. Еще несколько минут Деллин всматривалась во тьму расщелины, откуда совсем недавно появились твари. Но, кажется, эта кладка иссякла. Подумав, Деллин решила не рисковать. Пламя Хаоса охватило пространство пещеры, и через несколько минут из глубин раздались леденящие кровь визги. Значит, твари вылезли не все.
В последнее время их все больше и больше. Темные создания просыпаются. Деллин даже не знала, что по всему Штормхолду осталось столько укромных уголков, в которых ждали своего часа слуги темного бога.
Его наследник вернулся. Темные создания жаждут служить.
Только бы удержать Даркхолда! Не дать ему сорваться в безумие, не позволить его силе вырваться на свободу. Это стало ее целью, ее единственной задачей. Как хорошо, когда есть на кого свалить школу и полностью отдаться во власть божественного тревожного расстройства.
