Экипаж неспешно двигался по улицам столицы. Над городом сгустились тучи, то и дело где-то вдали проносились раскаты грома, но полноценная гроза в столицу еще не пришла.
– Зима в этом году вообще будет? – вздохнула я, когда из-за моросящего дождя стало невозможно смотреть в окно.
– Нет, – невозмутимо ответил Кейман.
Все время забываю, что он в прямом смысле способен решить, какая в Штормхолде будет погода.
– Вот что тебе стоит знать прежде, чем мы войдем, – начал он, когда мы подъехали к воротам тюрьмы и охранник забрал документы на проверку. – Я не смогу быть с тобой на встрече. Я останусь ждать у дверей, а тебя проведет стражник. На разговор у вас пятнадцать минут, не больше, ты не родственница, поэтому долго общаться вам не дадут. Но ты можешь прервать встречу раньше – не бойся сказать, что хочешь уйти. Я советую, я очень настоятельно советую, Коралина, не позволять Гидеону выводить тебя на эмоции. Выслушай, что он хочет сказать, – и уходи. Не отвечай на его вопросы. Не рассказывай ничего о себе. Скорее всего, его мучает вопрос, кто ты такая и как получила внешность и имя его дочери. Не отвечай, поняла? Ты видела, что случилось, когда в штормграме опубликовали его исцеление? Если узнает Гидеон, узнает вся тюрьма и бунт начнется еще и там.
Кейман тяжело вздохнул.
– Целителей не хватает. Заключенные – последние, на кого будут тратить драгоценные крупицы. Нельзя, чтобы они узнали о тебе, поняла? Ничего не рассказывай, ни на что не соглашайся! Ты ничего не знаешь, я ничего тебе не рассказываю, а исцелился Гидеон потому, что у нас самый лучший отвар ромашки, ясно?
– Да. – Я кивнула. – Хорошо. Можно вопрос?
– М-м-м?
– Почему вы разрешили мне пойти на встречу? Проще было ничего не говорить о просьбе Гидеона, и все. Никакого риска, я бы ничего ему не сказала, если бы не пошла.
– Я не твой отец и не могу принимать за тебя решения.
– Но вы ведь забрали меня из школы.
– Но ты была в курсе и не возражала.
– А если бы возразила, вы бы не стали?
– Я надеялся, что ты не возразишь. – Кейман усмехнулся. – Хорошо. Гидеон обратился не ко мне, а к одному человеку, который за него попросил. И которому я немного должен. Хотя этот вопрос дискуссионный.
– Что за человек?
– Супруг Деллин. Гидеон работал на него, занимался месторождениями магии огня. Бастиан помогал ему после гибели Коралины. И присматривает до сих пор.
Стражник вернулся.
– Проезжайте.
Экипаж пропустили во внутренний двор. Спасаясь от дождя, мы быстро юркнули внутрь.
Пахло мокрым камнем, землей и травами. Странный, немного тревожный запах. А может, на меня просто так действовала общая мрачность места. Я впервые была в тюрьме и понятия не имела, чего от нее ожидать. Она представлялась мне каким-то мрачным жутким местом, где лязгают цепи и надсадно стонут заключенные. А оказалась муравейником, по которому сновали стражи, загруженные работой. Никаких пугающих звуков, капающей воды и потемневших от времени кандалов на стенах.
– Коралина Рейн? – К нам подошел один из стражников.
– Это я.
– Следуйте за мной.
Я не ожидала, что все будет так быстро, и потому растерянно оглянулась на Кеймана.
– Передумала? – спросил он почти с надеждой.
Я покачала головой.
Стражник привел меня в небольшое помещение. Из мебели в нем был только стол, а зарешеченное окошко действительно смотрело на королевский дворец.
Еще было зябко. Я поежилась, чувствуя, как медленно леденеют руки.
– Садитесь. – Охранник кивнул на стул. – Заключенного сейчас приведут.
Те несколько минут, что я провела здесь в одиночестве, показались вечностью. Невольно я задумалась: а что чувствует человек, приговоренный к пожизненному? Знающий, что окно с решеткой – отныне его единственный способ увидеть небо.
За дверью послышались шаги. Раздался скрип – и два стражника завели в камеру Гидеона. Я надеялась, он будет закован в наручники, но, похоже, подобное здесь не практиковалось – у него ведь отобрали крупицы. Когда Гидеон сел, охранник снял со своего браслета несколько бусин, и комнату на две части разделила магическая водная завеса. Очертания мужчины слегка искажались через завесу, но я выдохнула. Незачем связывать заключенного, если у тебя есть магия, а у него – ни единой крупицы.
– У вас пятнадцать минут, – сказал стражник. – Мы за дверью. Если захотите выйти раньше, кричите.
Я смогла только кивнуть. Голос вдруг отказался подчиняться.
Когда дверь закрылась, мы несколько минут смотрели друг на друга.
– Почему ты пришла? – Гидеон первый нарушил молчание.
– А зачем вы позвали?
– Ты меня исцелила.
– Нет.
– Да. Я помню. Зачем?
– Это лекари. Я просто проходила практику и ухаживала за больными.
– Ты врешь, Коралина.
– Нет.
Он наклонился так близко к завесе, что я вздрогнула.
– Ты носишь лицо моей дочери. Я знаю, когда моя дочь врет. И ты врешь. Ты меня исцелила. Почему?
– Я делала, что мне велели, я просто адептка.
– ЛЖЕШЬ!
Я поднялась.
– Не собираюсь с вами разговаривать в таком тоне. Я не ваша дочь.
Он на миг прикрыл глаза.
