Огненные крылья вспыхнули – и Деллин поднялась из расщелины на поверхность. На несколько минут зависнув в воздухе, она задумчиво смотрела на небо, словно сшитое из лоскутов разных туч – от пугающе черных до серых, как утренний туман. В воздухе пахло скорой грозой. Наверняка Кейман страхуется. Сегодня Коралина идет на встречу с Гидеоном, и нужно, чтобы на улицах было поменьше людей. Скорее бы он уже вернул ее в школу. Тяжело признавать, но с Даркхолдом гораздо проще справляться, когда Коралина с ним рядом.
Эти двое необъяснимым образом друг от друга зависят.
Сзади раздался противный хруст. Деллин обернулась прежде, чем успела сообразить, что он означает. Увидев, как в пасти дракона исчезают хитиновые лапки, она скривилась.
– Фу, Бастиан, хватит их жрать, пожалуйста! Это не семечки, а темные твари!
– Превратись в человека и поешь. Питаться темными созданиями вредно. Неизвестно, что в них напихано. И вообще… стрилга на земле валялась, а ты ее немытой ешь. Теперь каждый раз, когда ты будешь лезть целоваться, я буду вспоминать, что ты этим ртом ел.
– Я хочу домой, – вздохнула Деллин, опустившись на землю и вернув огненные крылья в колбу. – Превращайся, собирается гроза. Опять получишь молнией по морде, а Крост потом скажет, что он совсем ни при чем.
За последние месяцы они уже выработали тактику. Разведка сообщает о гнезде проснувшихся тварей. Бастиан в облике дракона и Деллин вылетают на место, и пока она уничтожает гнездо, дракон ловит разбегающихся в панике насекомых. Паучки размером с пикап как раз ему по размеру. Еще бы не ел их – цены бы мужу не было, а то не охота, а черная комедия. Хотя, может, оно и к лучшему. Хоть на время можно забыть о том, в какой заднице они все находятся. И она, Деллин ди Файр, особенно глубоко, что не добавляет ее характеру мягкости и доброты.
– В каком смысле не можешь? – Она повернулась к Бастиану. – Ты забыл, как превращаться в человека?
С каких пор дракону нужны крупицы? Способность обращаться – сила, которую Бастиан приобрел после пересадки сердца, ей не нужна подпитка извне, она заключена в самом сердце дракона и черпается оттуда. Иссякнет магия – умрет дракон, но на то она и богиня, чтобы поддерживать в нем огонь так долго, как только он захочет.
– Бастиан, не издев…
Деллин растерянно посмотрела на колбу с крыльями, которую держала в руках. Крылья исчезли.
Она привычно взмахнула рукой, призывая темную магию, и… не ощутила внутри ничего. Не шелохнулась сила, не дрогнуло сердце, не пронесся раскат грома сквозь толщу туч. Уже много лет Деллин ди Файр не ощущала себя такой беззащитной и слабой. С тех пор, как вернулась в Штормхолд, если быть точной.
Ей хотелось бы испугаться, закрыть глаза и убедить себя, что это просто дурной сон из числа самых бредовых, когда двигаешься, словно в вязком желе, или носишься по бесконечным лестницам.
Но правда в том, что Деллин знала: это не сон. Что-то такое и должно было случиться. Сотни тысяч магов изучают крупицы, строят теории о работе магии, ищут новые месторождения. И никто, ни один человек, не нашел ответа на вопрос «что будет, если месторождения магии иссякнут». Это ведь грозило лишь самой слабой силе, светлой магии. Подумаешь, ведь у нас все еще останется огонь, чтобы согреться, земля, чтобы вырастить еду, и вода, чтобы напиться. Что случится, если светлая магия исчезнет?
А вот и ответ.
Без светлой магии не будет никакой. И только что Штормхолд стал миром, лишенным магии совсем.
Городская тюрьма Флеймгорда располагалась совсем рядом с дворцом, что меня весьма удивило. Разве разумно держать преступников в такой близости от правящих особ?
– Это все с давних времен, – пояснил Кейман. – Тюрьма спроектирована так, чтобы в узкие окошки камер заключенные видели только дворец – как напоминание о том, что любое преступление есть предательство короля. Тюрьмы хорошо защищены, вряд ли его величеству есть чего бояться.
А мне подумалось, что в древние времена люди слишком много значения придавали символизму. Как по мне, тюрьму надо строить не там, где заключенные могли видеть дворец, а там, где они будут как можно дальше от людей, которым угрожают их преступления.
– Ты можешь отказаться, – по-своему истолковал мою задумчивость Кейман. – Тебе необязательно видеться с Гидеоном. Ты его исцелила, и это больше, чем он заслуживает.
Как по мне, Гидеон скорее хотел умереть, чем исцелиться и провести остаток дней в тюрьме, но я благоразумно промолчала. Вряд ли я сама себе могла ответить на вопрос, зачем я согласилась на встречу и что хотела там услышать… или сказать. Но я многое в жизни делала под влиянием интуиции, так что еще одна глупость лишь станет очередной монетой в копилку безрассудности Коралины Рейн.
