Чтобы спасти Ариану, Финн убил легионера. И вместе с ним практически умерла надежда Лены.
– Сопротивление Лукаса не обязательно означает, что он не хочет возвращаться. Это просто означает, что он сильный и не хочет впускать в свое сознание посторонних. – Слово «обязательно» Ариана произнесла с какой-то странной интонацией, будто сама не очень верила в сказанное. – Извини, – добавила она наконец.
Вот оно и прозвучало опять – ее непременное извинение. Лена уставилась на море. Она не хотела смотреть на подругу.
По сути, та сказала ей то же самое, что и Дариан, только более мягко.
– Лена, осторожно! Рука! – вдруг вскрикнула Ариана.
Лена все еще держала ракушку. Она так сильно сжала ее, что порезалась об острые края. Она опустила руку в море и наблюдала, как вода смывает кровь. Соль жгла рану. Лена сжала руку в кулак, и жжение усилилось.
– Может, Дариан осмотрит твою рану? – осторожно предложила Ариана.
– Нет, не нужно! – отрезала Лена и выпрямилась.
Лена неслась по коридору отеля, ее преследовал Лукас. На этот раз ей не удалось добраться до окна. Он повалил ее на пол и вонзил ей в сердце черный нож. Темноту прорезал ее крик.
Лена открыла глаза, она задыхалась. Сердце горело огнем. В панике она схватилась за грудь, но крови не было. Она могла бы поклясться, что все произошло на самом деле, что она только что умерла. Истекла кровью на полу отеля. Дрожащими руками она откинула тонкое покрывало и глубоко вдохнула соленый воздух. Она села и огляделась; никто, кроме нее, не проснулся, хотя она была уверена, что кричала не только во сне, но и наяву.
Зрелище действительно было странным – пять больших кроватей из темного дерева стояли на пляже маленького необитаемого острова. Их телепортировал сюда Финн. Теперь он тихо похрапывал, широко раскинув руки. Селина свернулась клубочком, как котенок. В таком виде она выглядела еще более хрупкой и маленькой. Ариана отбросила одеяло к ногам. Казалось, она никогда не мерзла. Этой особенности подруги Лена завидовала.
Дариан лежал на спине. Глаза закрыты. На секунду Лена подумала, что он проснулся, и замерла. Она ждала, что он пошевелится. Но ничего не происходило. Только ритмичные движения груди на вдохах и выдохах. Он выглядел воинственным, даже когда спал.
Песок приятно холодил босые ноги Лены. Она спала в шортах и майке. Не надевая шлепанцы, она пошла к воде. А потом побежала. Она бежала так, что ветер свистел у нее в ушах. Ей хотелось, чтобы грядущее оказалось лучше, чем то, что она оставляла позади. Но все не так просто. «Как долго нужно бежать, чтобы убежать от себя?» Ее словно парализовало изнутри от чувства беспомощности. Ей хотелось забыть обо всем. Просто забыть все, что случилось.
Когда в боку закололо с такой силой, что ей пришлось остановиться, Лена уперлась руками в бедра и попыталась избавиться от боли, глубоко дыша.
На этой стороне острова волны разбивались о скалы с оглушительным грохотом. Лена подобрала с земли камень и швырнула его в прибой. Потом еще один… и еще. Она не могла сказать, когда у нее полились слезы. Ей долго удавалось их сдерживать, но теперь это стало невозможно. Она не прекратила бросать камни, когда рана на ее правой руке снова начала кровоточить и даже когда ее рука заболела от напряжения. Она швыряла и швыряла камни. И с броском очередного камня ей становилось одновременно лучше и хуже. Внешняя боль на время притупила внутреннюю, но не смогла заглушить ее полностью. Боль не прекращалась. Сколько бы она ни бросала камни, чувство беспомощности не утихало, накатывая, как прибой рядом с ней. В какой-то момент у нее уже не осталось сил, чтобы поднять руку и швырнуть очередной камень. Она в изнеможении опустилась на песок и уставилась на волны.
– Их не хватит, – внезапно прозвучал у нее за спиной голос Дариана.
Лена обернулась.
– В этом мире не хватит камней, чтобы боль внутри затихла, – с горечью заключил он и сел рядом с ней. – Точно так же, как в моем мире не хватит деревьев, чтобы искромсать их мечом.
Лена ничего не ответила. «Может быть, он исчезнет, если я буду его игнорировать?» С ее братом этот прием часто срабатывал. Но Дариан не ушел и больше ничего не говорил.
Через какое-то время она вытерла слезы со щек.
– Ты это делал? Кромсал деревья в щепки?
Впервые с момента их знакомства она увидела его печальным. Бесконечно печальным.
– До тех пор, пока я мог держать меч, но этого мне не хватило. И никогда не хватит. Ничто не может изменить того, что произошло.
Лена не осмеливалась спросить, что заставило его рубить мечом деревья. Судя по выражению его лица, это было нечто ужасное.
– Лена, он уже не вернется. Чем быстрее ты это примешь, тем лучше, иначе ты разрушишь сама себя. Я уже наблюдал такое много раз.
Лена отвернулась:
– Если бы я хотела услышать твое мнение, я бы тебя разбудила.
– Ты меня и разбудила.
Его лицо помрачнело. Значит, он слышал, как она кричала.
– А ты притворился, что спишь, – укоризненно сказала она.
– Потому что думал, ты снова ляжешь. Но ты этого не сделала.
Лена подтянула колени к груди. Когда она заговорила, в ее голосе чувствовалось раздражение:
