Женщина продолжала говорить, но Лена уже не понимала слов, потому что она отошла еще дальше.
«Она сказала „трое“, – успела подумать Лена. – Почему она сказала „трое“?»
Перед Леной, как разноцветный вихрь, появлялись и вновь исчезали люди в синих, красных и зеленых одеждах. Она бежала по бесконечным белым мраморным коридорам, потом спускалась по лестнице. Сзади она услышала шаги, подумала, что ей удастся застать его врасплох, и улыбнулась. Она спряталась в нише и увидела, как преследователь промчался мимо. Шаги затихли – он остановился. Лена выскользнула из своего укрытия и свернула за угол, думая, что сейчас его увидит. Но тут откуда-то издалека донесся звонок. Она обернулась, и мраморные стены постепенно исчезли.
Лена не могла разобрать, откуда доносился звук. Сначала он был далеко, но с каждым звонком становился все ближе. Это телефон. Когда звуки приблизились настолько, что Лене стало казаться, что звенит у нее в голове, она медленно открыла глаза. И опять подумала, что голова расколется от этого звона. Сначала все вокруг было ярким и размытым. Лене хотелось опять закрыть глаза, но она заставила себя держать их открытыми. Она моргнула несколько раз, и постепенно зрение прояснилось. Лена увидела обшитый белыми панелями потолок и неоновую лампу, слепившую ей глаза. Она попыталась повернуть голову, чтобы избавиться от света этой лампы. Все тело болело, Лена не могла пошевелить головой и вскрикнула от боли.
– Очнулась, – услышала Лена мамин шепот. Потом мама подошла ближе, и Лена ее увидела.
– Лена, дорогая, как ты себя чувствуешь?
На мамином лице читались скорбь и тревога. Глаза у нее покраснели и опухли. Казалось, будто за сегодняшнее утро она постарела на несколько лет.
– Мама, что случилось?
Лена с трудом могла говорить. Она попробовала вспомнить, что произошло. Голем и… Даниэль. У нее перед глазами возник монстр, и ее опять охватил страх за брата. Это было то же чувство, которое она испытала в машине, перед тем как они перевернулись. На глаза навернулись слезы, но Лена постаралась дышать ровно, и ей удалось не зарыдать.
– Вы попали в аварию…
Продолжить мама не смогла. Она заплакала, и папа ее обнял. С большим трудом, мучаясь от боли, Лена немного повернула голову, чтобы лучше видеть родителей. У папы было такое выражение лица, какого она никогда раньше не замечала, – смесь отчаяния и бессилия. Он будто стал меньше ростом и сделался сам на себя не похож, но держался немного тверже, чем мама.
Лена знала ответ еще до того, как задала вопрос:
– Где Даниэль?
У нее оставались последние капли надежды, и она пыталась отогнать ужасное предчувствие. На этот раз ей не удалось сдержать слез, они залили глаза, и образы родителей вновь расплылись. Лена заморгала, и слезы потекли по щекам.
– Даниэль серьезно пострадал. Сейчас ему делают операцию. Больше нам ничего не известно, – сказал папа, стараясь не встречаться с ней взглядом. То, что он пытается утаить правду, Лена заметила сразу – он не мог лгать ей в лицо. Родители что-то скрывали – это очевидно.
«Трое подростков», – говорила та женщина. Лена не была твердо уверена, что она правильно расслышала.
– В машине был еще кто-то… – запинаясь, выговорила она.
Мама снова заплакала и отвернулась. Лене опять ответил папа, и на этот раз он не отводил глаз:
– Ваш приятель выживет. Врачи не знают его имени, у него не было удостоверения. Они хотели, чтобы я узнал у тебя.
Лена даже не представляла, кто третий. «Это мог быть Финн, или Дариан, или один из големов, – подумала она. – Нет, голем вряд ли, у них же нет крови, и это наверняка заметили бы врачи. Может, это был вообще совершенно незнакомый человек?» И вместо ответа она только помотала головой.
Отец кивнул:
– Всё в порядке. Не напрягай память, у тебя сотрясение мозга.
– Мне можно вставать?
Лена непременно должна узнать, что случилось с братом.
– Нет, дорогая. Ты должна оставаться в постели.
Маме удалось немного прийти в себя, и она слегка погладила Лену по здоровой руке.
– А Ариана здесь?
Лене нужен был тот, кто не стал бы ничего скрывать. Ариана не будет ее обманывать. Подруга всегда говорила ей правду, какой бы ужасной та ни была.
– Она в коридоре. Позвать ее?
– Да.
Лена закрыла глаза, вокруг все закружилось.
«Не может быть! Брат не мог умереть! Не время ему умирать! Бред какой-то». – «Даниэль не умер. Ему делают операцию, никто не сказал, что он умер», – успокаивал ее внутренний голос. «По крайней мере, пока», – добавил другой голос, который Лена не хотела слышать.
– Мы пойдем, узнаем, есть ли новости.
Папа легонько сжал ее руку, а мама поцеловала ее в лоб – даже от этого легкого прикосновения Лену пронзила острая боль, и она поморщилась.
Лена попыталась оценить свое положение: правая рука в бинтах, на тыльной стороне левой руки торчала игла, через которую в вену текла прозрачная жидкость. Судя по жгучей боли во всем теле, явно не обезболивающее.
