За неделю до отъезда в земельную страну на бал отец предложил Моэре сосредоточились на платьях. Для этого Амер пригласил в крепость одну из лучших модисток в сопровождении пяти помощниц. И несколько дней спустя девушки красовались в шикарных платьях. Моэре было пошито зеленое платье из тончайшей как паутинка ткани с открытой спиной, серебряной вышивкой и летящей юбкой в пол. Мира была облачена в бежевое платье с открытыми плечами и струящейся юбкой, чуть короче, чем у платья Моэры, открывающей носки бежевых туфель. Дополняли это все маски в тон платьев и с легкой кружевной отделкой. Зеленая маска Моэры прикрывала лишь глаза, в то время как у Миры маска закрывал большую половину лица. Но в маске лисичка чувствовала себя гораздо более уверенно. Показывать полученный в плену шрам Мира жутко стеснялась.
Рассматривая себя в зеркале сереброволосая не могла нарадоваться тому, что в этом мире нет корсетов, креолина и безразмерных шляп. Ведь все это вместе напоминало скорее орудия пыток, чем платье. А тут все аккуратненькое, нежное и струящееся, призванное подчеркнуть нежность, хрупкость и женственность, а не выдержку и грузоподъемность.
Второй частью подготовки, на которой мучилась уже сама Моэра, были танцы. Помниться мама пару раз затаскивала дочь в танцевальные кружки, надеясь, что танцы привлекут дочь больше единоборств, но максимальный успех достигнутый сереброволосой девочкой на этом поприще стало умение не оттаптывать партнеру ноги в первые пять минут. Здешние же танцы еще и отличались от привычного вальса. Поэтому учиться пришлось практически с нуля.
Мира, вызвавшаяся было учить Моэру, быстро сдалась. Вести в танце миниатюрной лисичке было довольно тяжело и никаких особых результатов не принесло. Рем и Ром танцевали не многим лучше самой Моэры, поэтому как не старались помочь не смогли. Только сами нарвались на задания подтянуть свои умения. Ремиза или Клима как партнёров никто даже предлагать не рискнул, поэтому роль учителя по танцам на себя взял Кир. Танцевал брат отлично и умудрялся давать дельные советы. С ним процесс обучения шел значительно быстрее, чему сереброволосая была безмерно рада.
За время подготовки Ремиз неоднократно предпринимал попытки поговорить с Моэрой по душам, но всякий раз наталкивался на стену холодного равнодушия. А для пущего эффекта на горизонте всегда появлялись братья-близнецы с очень многообещающими взглядами. Не то что бы лис сильно опасался братьев, но и связываться лишний раз не хотел. Коты вообще никак не комментировали сложившуюся ситуацию. Просто без вопросов и разговоров ненавязчиво были рядом. Лишь однажды, когда Ремиз всерьез вспылил и пытался на повышенных тонах втолковать братьям, что намеренья у него самые серьезные Рем и Ром ответили ему, что личная жизнь мамы их не касается, но обижать ее они не позволят никому, а «мама» плакала, после общения с ним. Ремиз тогда, помнится, ругнулся и ушел, а Моэра прониклась еще большей симпатией к своим «котятам».
Клим тоже несколько раз пытался поговорить с девушкой, но также, как и лис не преуспел. Почти каждый день девушка находила под дверью в свою комнату букеты цветов, блюда с фруктами… Даже несколько раз книги. К презентам прилагались записки, преимущественно от Ремиза, в которых он просил прощения и уверял, что никогда не женится на ней если она против, что всегда будет спрашивать ее мнение и прочее в таком же духе. Но все это было не то… Да, Моэра скучала по нему, по прогулкам по лесу, по поцелуям… Но желания вернуть эти отношения в себе не находила.
Клим в записках был более чем лаконичен: «Прости меня.» «Поговори со мной.» «Объясни на что ты обиделась!» Но Моэра и себе-то не могла объяснить, чем именно провинился перед ней Клим. Он вроде как свое общество ей не навязывал. Совсем. И о своей симпатии предпочел молчать. Однако, желания с ним общаться не было так же, как и с Ремизом. Поэтому букеты цветов, оставались в коридоре, а фрукты ели «котятки». Не пропадать же добру.
Путь во дворец царя земельников, где планировалось торжество, прошел без приключений. Даже если и были на пути следования разбойничьи засады, вид вооруженных представителей «Звериной силы» отбивал любое желание связываться с небольшим отрядом.
