Хазем в полубреду открыл сухие глаза.
В песчаной буре стоял силуэт гиганта. Тяжелой поступью он подошел к судье. Тот схватился за нож, ощутил, что даже не может вытянуть его из кобуры.
— Время заключить сделку Наакт, — сказал железный голос.
Судья посмотрел на демона.
— Я слушаю.
— Ты отдашь мне все три жизни, — демон протянул десятипалую руку и загнул семь пальцев. — Оставишь своих отпрысков мне, они переживут это время.
— Что с ними будет?
— Сын станет бродячей собакой, а дочь всю юность будет на расстоянии вытянутой руки от врага. — Демон загибал пальцы и нацелился на Хазема. — А ты, Наакт, исчезнешь на десять лет. Ты должен вести простую жизнь, делай что хочешь, однако слушай нашего господина каждый день, и надейся, что однажды пригодишься ему.
Судья посмотрел на демона.
— Я предлагаю лишь раз.
Затем на детей.
Слова «Лишь раз» эхом отозвались в его мыслях.
— Согласен.
Демон ткнул Хазема в лоб.
Боль рассекла его сознание. А наутро он проснулся посреди пустыни. Возле него влялась фляга. Он выглушил половину, захлебнулся, откашлялся.
Огляделся.
Белый песок. Рядом сидел Таршин.
«Теперь ты торговец, забудь все, что было,» — раздался собственный голос у него в голове.
— Повинуюсь.
Год за годом Хазем видел, как умирают города Махабира. Жуткая правда была в том, что весь юго-восток и половина Лактана уже вымерли. Глубочайшие борозды в земле увели воду. Наступил голод.
Каждая деревня в округе городов исчезла, превратилась в пустующую глушь, заваленную сухими телами, а со временем на поверхности песка едва торчали крыши домов, вскоре исчезли и они.
Хазем не раз пытался помочь детям, но все умирали, кто раньше, кто позже.
Судья научился слышать Махабира, он делился с ним многими знаниями: языки других народов, образ далеких материков бесконечного мира, а также истинной историей. Благодарный за оказанное внимание судья день ото дня укреплялся в идее, что все, что он может — служить.
Голова Рюги кружилась, а из носа потекла кровь. Гон припала на колено. Сайф и Хазем дернулись, чтобы поддержать ее. Рюга мотнула головой.
— Старик, — рыча обратилась она, — почему не убил гада? Он же враг, и ты знал… Знал это с самого начала.
— Я хотел поступать, как завещал отец, хотел исполнить свой… — он умолк.
— Незачем спрашивать его, — встрял Гамаш, который все еще сидел, уже почти в темноте. — Думаешь это просто, знать что загубил свою родину?
— У меня вопрос вам обоим. — Рюга встала. — Вы дураки?
Сайф и Хазем уставились на гона.
— Думаете ОН добрый? — Девушка ткнула себя в грудь. — Вы вообще думали, почему Кашим может вести себя так?
— О чем ты? — спросил Гамаш.
— Я живу с ним, он щадит меня. Но мог бы разорвать на куски в любой момент, подчинить себе. С чего вы решили, что если мы соединим мои части и части старика — выйдет добрый божок, который спокойно уйдет на небо. Что если мы высвободим чудовище?
— Я верю в Махабира, — сказал Хазем.
Сайф рыкнул в согласии.
— Ты и в суд свой верил, дурак, что теперь? Безумный старик захватил все и выжимает всех, до кого дотягивается, сжигает соседние страны по щелчку.
Рюга схватила Хазема за одежду и подтянула. Гамаш дернулся, но торговец поднял руку.
— Ты воспринимать Махабир, как разорванного на часть человек. — Хазем смотрела гону в светящиеся глаза. — Но это не есть правда, над его части быть единый разум.
— С чего ты решил, старик? Если не ответишь так, чтобы я поняла, я больше не буду плясать под вашу дудку.
— Дай мне мгновений. Постараться найти слова, — Хазем медленно опустился на землю, Гонкай разжала пальцы.
— Говори на Накте, — потребовала Рюга.
— Меня не раз посещали подобные мысли, не один год я говорил с Махабиром. Думал, что он может быть врагом. — Хазем посмотрел на гона. — Но однажды я понял, мы не те, кто думает и не те, кто чувствует, все существа, способные слышать Махабира, видят не мир, а наблюдателя мира.
Сайф Закрыл глаза, а Гамаш потер лоб.
(Десять лет назад)
— Да зачем мне эти посиделки?! — не выдержала юная Рюга.
Напротив бычьими ноздрями дышал Мастер Хан. Свысока он поглядел на ученицу. Оба они сидели на подстилках посередине старого храма на Холме, который стал домом для Рюги.
— Если ты не поймешь это, то никогда не сможешь бить сильнее всех, — проговорил Хан.
— Да как это может помочь? — насупилась девочка.
— Когда твой дух пробудится, в тебе будет что-то вроде второй натуры.
— Ха-а-а?
— Х-о-о-о… — Хан помотал головой. — Если думаешь, что ты одна внутри себя, то заблуждаешься.
— Не понимаю я! — Рюга глазела на Мастера. — Я это я.
— Тебе… будет сложно объяснить.
— Я не тупая!
— Дело не в этом. Ты прямолинейная. — Хан встал. — Идем.
Он вывел Рюгу во внутренний двор школы, в центре которого девочка с соломенными волосами подметала площадь. Одетая в хлопчатые штаны и безрукавную рубаху не по размеру, она полностью ушла в уборку.
— Пойди поговори с ней, — сказал Хан.
— С чего бы, она новенькая, мы не…
— Просто сделай, иначе не поймешь ничего и будешь бездарью.
