– Нам надо дальше, в пассажирскую секцию, – негромко объяснила девчонка, – так что теперь старайся вести себя тихо и не шуметь. Застукают – будет хорошо, если просто за борт выбросят. Ясно?
– Куда уж яснее!
Только что пережитый Вальхемом страх оказался немедленно вытеснен очередной волной беспокойства по поводу их затеи и неуверенности в отношении правильности принятого решения. Быть может, стоило сразу отказаться от участия в этой авантюре, но кто же знал, каким рискованным приключением она обернется в итоге! Теперь оставалось только послушно следовать за неугомонной Трасси и надеяться, что все обойдется.
Протиснувшись еще через несколько технических отсеков, где также хватало вращающихся и ерзающих взад-вперед механизмов, так и норовящих затянуть и намотать на себя замешкавшегося диверсанта, они выбрались к очередной сцепке, соединяющей тяговую и пассажирскую секции Правительственного Эшелона. Некоторое время они выжидали, поскольку по переходу над их головами то и дело проходили люди, но, улучив момент, когда поблизости никого не было, их парочка прошмыгнула дальше.
Здесь было не в пример тише, и становилось понятно, почему Трасси призывала Вальхема вести себя предельно осторожно. Трудно сказать, какие именно технические ухищрения пошли в ход, но комфорт действительно важных пассажиров обеспечивался на самом высоком уровне.
В своей каюте на «Хорраме» Вальхем никогда не забывал, где именно находится, постоянная тряска и эпизодические рывки, то и дело нарушавшие его сон, ни на секунду не позволяли забыть, что под его ногами не твердая земля, а железный пол мчащегося по пескам эшелона. Но тут, в подпольях транспорта для Важных Людей, неурядицы пути через пустыню ощущались существенно слабее. Все ограничивалось плавными покачиваниями, которые не тревожили, а, скорее, убаюкивали его гостей.
– Тс-с-с! – Трасси прижала палец к губам, хотя Вальхем и не собирался ничего говорить. – Слышишь?
Парень затаил дыхание, и его слуха коснулись крайне странные звуки, кажущиеся абсолютно чуждыми для мчащейся по пескам и пышущей дымом железной коробки.
Звуки музыки.
Здесь, в окружении лязгающего и грохочущего металла, кто-то музицировал на клавесине или каком-то подобном инструменте (Вальхем в них не разбирался), совершенно наплевав на все, что творилось вокруг. После нескольких дней, проведенных в окружении поршней, шатунов и втулок, после непрестанного шипения пара и грохота бешено мечущихся сочленений, было немудрено предположить, что разум не выдержал, и начались галлюцинации.
– Что это? – шепотом поинтересовался Вальхем, уже всерьез начинавший беспокоиться за сохранность своего рассудка.
– Тут находится общий салон, – так же тихо пояснила Трасси. – Здесь можно даже танцы устраивать, было бы желание. Если подобраться к вентиляционным отдушинам, то можно заглянуть внутрь.
– Давай! – еще недавние сомнения отошли на задний план, уступив место азарту и любопытству. Ввязавшись в откровенно сомнительное мероприятие, Вальхем вдруг осознал, что это ему не просто нравится, но хочется большего.
– Но только осторожно! – Трасси поползла вперед, перебираясь через неторопливо вращающиеся и вздрагивающие на неровностях валы.
В какой-то момент она остановилась, чуть привстав и заглядывая в щели в корпусе, после чего поманила Вальхема к себе. Подобравшись ближе, он также сел на корточки, прижавшись лицом к холодной переборке и стараясь хоть что-то разглядеть через крохотные отверстия в вентиляционной решетке.
Ему понадобилось некоторое время, чтобы приноровиться и собрать из мутных расплывчатых пятен цельную картину происходящего по ту сторону. Возможно, одной из причин являлось то, что Вальхем никак не ожидал встретить здесь, на караване, такой уровень роскоши, а потому его мозг до последнего сопротивлялся, по привычке утверждая, что такого в принципе не может быть.
Обшитые темным деревом стены, лепнина на потолке, подхваченные шелковыми шнурами тяжелые бархатные шторы, обрамляющие большие высокие окна, массивная мебель из резного дерева, позолоченные элементы декора… Вальхем никогда в жизни не видел интерьеров, способных хоть как-то сравниться по богатству с оформлением этого помещения, располагающегося, на минуточку, в мчащемся через пустыню караване.
Но больше всего его поразило совсем другое.
У дальней стены салона стоял клавишный музыкальный инструмент, на котором, пристроившись на табурете, в данный момент играла женщина в свободном сером платье без каких-либо кружев или иных украшений. Она сидела к ним спиной, и Вальхем мог видеть только тонкие пальцы, легко порхающие по клавишам и покачивающуюся в такт музыке голову. Темно-русые волосы незнакомки были аккуратно собраны в пучок на затылке, и, с учетом общей невыразительности остального наряда, ее вполне можно было принять за горничную или служанку.
