– И ты полагаешь, – запоздалое осознание масштаба разворачивающихся вокруг них событий заставило глаза Трасси широко распахнуться, – что Вальхем во всем этом как-то замешан?!
– Скорей всего, обстоятельства просто не оставили ему выбора, – капитан обернулся к дочери и усмехнулся, желая немного разрядить атмосферу. – Во всяком случае, на злодея, строящего коварные планы завоевания мира, Вальхи уж совершенно точно не похож.
– Что же нам теперь делать?
– Постараться, чтобы и нас самих в этот водоворот событий не затянуло. И без того забот выше крыши.
– Некоторые вещи происходят вне зависимости от нашего желания или нежелания, – философски заметила девчонка.
– Да, но вот специально их провоцировать не нужно! – Лажонн наставил на нее мозолистый палец. – А потому, когда пойдешь обедать, постарайся не таращиться на парня, как на диковинную зверушку, и уж тем более не донимай его расспросами!
– Проще сказать, чем сделать...
– А ты постарайся! У тебя-то плести небылицы всяко лучше, чем у него получается. Иначе, если он что-то заподозрит…
Капитан высунулся в окно, корректируя курс каравана, а Трасси все стояла у двери, переминаясь с ноги на ногу. Ей все же хотелось услышать окончание фразы.
– И что? – не вытерпела она. – Если он нас заподозрит, то что тогда?
– Понятия не имею! – Лажонн уже и сам был не рад, что затеял этот разговор, поскольку ясности он все равно не привнес, а вот Траську всерьез обеспокоил. – Хоть я и не чувствую в Вальхи зла, но пока бы поостерегся называть его нашим другом. А уж после того, как он сумел поставить на уши самого Голстейна, портить с ним отношения – не самая лучшая идея. Кто знает, что именно он скрывает в своих недомолвках?
Со стороны осаждающих крепость порядков донеслась череда упругих хлопков, и одно из ядер, басовито прогудев у Голстейна над головой, пробило очередную брешь в изрешеченной стене дворца. Атакующие, почувствовав близость победы, уже не утруждали себя прицельной стрельбой, придвинув орудия почти вплотную и осыпая укрепления противника хаотическим градом снарядов. Они даже не стремились нанести защитникам какой-то осязаемый ущерб, поскольку для окончательного сокрушения воли обороняющихся этого и не требовалось. Несколько суток непрерывных обстрелов способны любого превратить в трясущийся от страха и отчаяния кисель.
Весь опыт, все мастерство и вся харизма Голстейна оказывались тут совершенно бессильны. Сколько бы он ни хорохорился и не пытался излучать уверенность и решимость, исход битвы представлялся вполне очевидным. Генерал и сам не спал уже почти трое суток, а у его подчиненных от изнеможения банально подкашивались ноги, и оружие выпадало из рук. В таких условиях никакой полководческий талант уже не мог ничего изменить. До окончательного падения обороны оставались буквально считанные часы, и прибывшей на выручку армии Императора останется только похоронить павших.
– Мой генерал, – Голстейн резко обернулся, услышав за спиной мягкий женский голос, – насколько я понимаю, ситуация близка к критической?
– Моя Королева! – он отрывисто поклонился. – Вам не следует здесь находиться! Противник ведет непрерывный обстрел, и вам лучше укрыться внутри!
– Я только что оттуда, – стоявшая перед ним высокая темноволосая женщина демонстративно смахнула с плеча крошки штукатурки, – там ничуть не лучше и нисколько не безопасней. Если уж смерть неизбежна, то ее следует встречать лицом к лицу!
– Но ваши дети! – Голстейн похолодел, увидев, как следом за ней из дверей на гребень крепостной стены боязливо вышли два мальчугана – один темноволосый, как и мать, а другой – светло-русый, в отца. За их спинами виднелась бледная как мел монашка, присматривавшая за наследниками.
– В их жилах течет королевская кровь! – отрезала женщина. – И им не пристало трусливо прятаться от любой опасности, точно мышь в норе!
– Прошу прощения, Ваше Величество! – генерал был вынужден отступить перед ее напором. Он выпрямился и вновь посмотрел вниз на панораму битвы, исход которой с каждой минутой представлялся все более очевидным.
– Вы полагаете, что у нас не осталось ни единого шанса? – императрица подошла ближе и встала с ним рядом.
– Какой-то шанс есть всегда, Ваше Величество, – Голстейн покосился на ее горделивый профиль с взметнувшимися крыльями черных бровей и плотно сжатыми четко очерченным губами.
– Даже сейчас? – женщина повернулась к нему, пристально изучая его лицо, хотя прекрасно знала, что генерал никогда не позволял себе подобные неуместные шутки.
– Видите? – он вытянул руку, указывая на копошащихся вдалеке вражеских солдат, – герсейцы настолько уверены в своей победе, что уже утратили бдительность и начали вести себя откровенно расслабленно. Они придвинули свои артиллерийские позиции настолько близко к нашим стенам, что уже не смогут надежно защитить их в случае внезапной контратаки. Если предпринять дерзкую вылазку и ударить по ним, то мы могли бы одним ударом уничтожить значительную их часть.
– Думаете, это их остановит?
