– При помощи публичных казней и под страхом смерти для любого ослушника?
– Страх – инструмент действенный и эффективный, – Голстейн чуть смутился, когда его собеседница опасно близко подошла к обсуждению его специфических методов работы, но тут же снова взял себя в руки, – однако он хорошо работает только на короткой дистанции. Рано или поздно, но люди даже к страху смерти привыкают.
– Уж мне-то не знать! – фыркнула Мать Свейне, вперив в него холодный взгляд поблескивающих в тени капюшона серых глаз. – Прожить несколько лет в каждодневном ожидании приглашения на виселицу – такое не забывается!
– Признаю, Свиллейн и Фреггейл тут явно перегнули палку, – генерал потупил взгляд, – хоть я и возражал против столь жестокого обращения с вами, Ваше… госпожа Свейне.
– Постойте-постойте! – епископ, осененная внезапной догадкой, даже подалась вперед. – Уж не вы ли были тем самым «неизвестным покровителем», о котором то и дело вскользь упоминали мои служанки? Это вы ходатайствовали о замене наказания на пожизненное заключение и о переводе в более комфортную камеру? И посмотрите же на меня, в конце концов! Чего вы боитесь?!
– Да, все так, – Голстейн чуть ли не с вызовом вскинул голову. – Что вам не нравится-то? По эшафоту скучаете?
– Нет, отнюдь. Просто мне вдруг показалось, что в ваших действиях сквозят откровенно личные мотивы, – даже осознавая, что ходит по самому краю смерти, Мать Свейне не удержалась, чтобы сокрушенно не поцокать языком. – Откуда столь пристальное внимание к моей скромной персоне? Вы точно здоровы, генерал?
– Да к черту личное, госпожа! – тот едва балансировал на грани взрыва. – Просто меня еще отец приучил не выбрасывать хороший, путь и ненужный прямо сейчас инструмент. Ведь он – своего рода мирное оружие, вещь, которая когда-нибудь может спасти вам жизнь. Вот я тогда и уперся.
– То есть я для вас – всего лишь… «
– Вы – ценнейший источник информации, касающейся Пастырей и всех проявлений их деятельности! – Голстейн так распалился, что даже не обратил внимания на промелькнувшую в голосе его собеседницы едва различимую нотку разочарования. – В порыве чрезмерного рвения фанатичные почитатели Братьев спалили вашу библиотеку, но ваша память, надеюсь, самую важную информацию все же сохранила. Именно поэтому я приложил максимум усилий, чтобы сохранить вам жизнь. Я был уверен, что когда-нибудь вы еще понадобитесь. И этот день настал. Именно поэтому вы здесь, госпожа.
– Вот как?
Мать Свейне даже не пыталась скрыть свое удивление. Она предполагала всякое, но вот ситуацию, когда один из самых верных прислужников Братьев потребует вытащить ее из темницы, желая отвести от вверенных ему земель неведомую угрозу, связанную с Пастырями, она предвидеть никак не могла.
– Что же такого случилось, что прожженный боевой генерал начал рассуждать о страхе и призвал себе в помощь одну из самых охраняемых преступниц Империи?! Да еще и жаждет получить у нее консультацию по вопросам нелепых суеверий и варварских культов!
– Согласен, очень многое изменилось, – Голстейн устало помассировал виски. – Если уж начистоту, то я никогда не сомневался в реальности существования Пастырей. И сейчас мне крайне необходимо ваше содействие, чтобы предотвратить возможную трагедию.
– Пастыри никогда и никому не угрожали просто так! – категорически заявила Свейне. – Они всего лишь вершили правосудие, карая преступников и защищая невинных! От них не может исходить угроза, если только… если только вы сами не перешли им дорогу.
– Боюсь, сейчас в игру вступили какие-то иные силы, ничуть не менее могущественные, возможности и намерения которых нам пока неизвестны. И мне требуются все ваши знания, весь ваш опыт, чтобы верно оценить угрозу и предпринять все необходимые шаги для минимизации возможных последствий. Лучше вас, госпожа в этих вопросах не разбирается никто, и мне крайне необходима ваша помощь.
– Вы хотите сказать, что столкнулись с кем-то еще? – Мать Свейне выглядела откровенно обескураженной. – С кем-то достаточно могущественным, чтобы сравниться с Пастырями?
– Именно так, – кивнул генерал. – И эта неведомая сила уже начала
На то, чтобы перетащить все свои свертки и вязанки прутков в более-менее укромное место и спрятать их в подлеске, у Вальхема ушло почти полдня. И он был крайне признателен Лажонну, собравшему ему с собой небольшой кулек с водой и провизией. В противном случае мальчишка уже к обеду рухнул бы без сил от истощения и жажды.
Честно говоря, мальчишка ожидал, что его загадочный друг объявится почти сразу, но, когда никто его никто так и не встретил, решил, что стоит немного обождать. В конце концов здесь, в открывающемся на пустыню овраге, Аврум мог бы оказаться слишком заметен, а потому Вальхем счел, что будет логичней ожидать встречи с ним вечером, когда уже стемнеет.
