– Не волнуйтесь вы так, казна не обеднеет, в конце концов! – Голстейн, не ожидавший столь бурной реакции, удивленно приподнял бровь. – Если хотите, я вообще могу оплатить все издержки из собственного кармана.
– Да не в деньгах дело!
– Но в чем же тогда?
– В обеспечении безопасности! Неужели вы сами не понимаете?! – Моккейли в отчаянии всплеснул пухлыми ручками. – Такого важного узника должна охранять целая рота караульных, не меньше!
– Вы всерьез опасаетесь, что наша пленница попытается сбежать? Но куда? Она ведь даже не знает, где именно сейчас находится! – генерал раздраженно тряхнул головой. – Так что не беспокойтесь, губернатор, штатного полицейского наряда более чем достаточно.
– Вы представляете себе, сколько вокруг нас найдется людей, чьи сердца вспыхнут воодушевлением при известии, что Мать Свейне жива и находится в нашем городе?!
– Я вполне отдаю себе отчет в том, какие настроения царят вокруг. Но вот нашей узнице-то это неведомо. Она понятия не имеет, с каким отношением столкнется за порогом ратуши. За те годы, что она провела в заточении, мир здорово изменился, и она не может этого не понимать. Она уверена, что многие уже давно позабыли о ее существовании, и вряд ли Ее Святейшество рассчитывает, что встретит широкую поддержку среди населения, – Голстейн вздохнул. – Тюрьма еще не до конца сломила Мать Свейне, но вот былого огня в ней уже нет. Так что нет, она не сбежит.
– Да, но если люди узнают, – продолжал упорствовать Моккейли, – то они могут сами организовать ей побег, не дожидаясь инициативы с ее стороны! И убежище предоставят! Ищи ее потом! И как буду выглядеть после этого перед Братьями я?!
Ах, вон оно что! На самом деле губернатор не столько пекся о безопасности и сохранности их заключенной, сколько стремился максимально уберечь свой зад от возможных неприятностей. У него, как и у любого другого профессионального чиновника, давно выработался своего рода инстинкт, безошибочно подсказывающий, когда ситуация может грозить серьезными проблемами для его карьеры, благополучия, а то и для самой жизни.
И тот факт, что теперь под одной с ним крышей теперь находилась одна из самых охраняемых преступниц Империи, буквально вопил о том, что беды не избежать. А крайним как всегда окажется губернатор, который не уследил, не уберег, не справился…
Что ж, это затруднение вполне разрешимо.
– Отдуваться вам не придется, не переживайте так, – Голстейн успокаивающе положил ему руку на плечо. – Всю ответственность за дальнейшие последствия я беру на себя. Если хотите, то могу даже бумагу соответствующую подписать. Уже не первую, кстати.
– Да я не то, чтобы… – замялся Моккейли, хотя по его просиявшему лицу было очевидно, что такой вариант его вполне устраивает, – но если вас не затруднит, господин Инспектор…
– Тогда подготовьте соответствующий рапорт, и я немедленно его подпишу. А сейчас позаботьтесь, чтобы Мать Свейне, до сих пор томящаяся в полицейской повозке, могла бы как можно скорее разместиться и хоть немного передохнуть после долгой дороги.
Впрочем, особо долго наслаждаться покоем леди Свейне не довелось. Не успела прислуга убрать оставшуюся после обеда грязную посуду, как в дверь ее покоев постучал Голстейн.
– Ваше Св… госпожа Свейне! – донесся его приглушенный голос. – Не желаете ли чуть-чуть прогуляться?
– Правильно ли я понимаю, генерал, что ваш вопрос – чисто риторический? И мне
– Боюсь, что так, – Голстейн толкнул дверь и вошел в комнату, остановившись посередине устилавшего пол большого пышного ковра. – Ситуация не терпит отлагательства.
Он настоял, чтобы Матери Свейне выделили самые лучшие из имевшихся в ратуше апартаментов, и Моккейли, заполучивший к тому моменту заветную бумажку с подписью генерала, не стал возражать. Строго говоря, в таких покоях было бы не зазорно поселиться даже самим Братьям, пожелай они посетить Цигбел, для высоких гостей у губернатора всегда имелось, что предложить.
Высокие лепные потолки, широкие светлые окна, обрамленные тяжелыми портьерами, дверь в спальню по левую руку и еще одна дверь напротив, ведущая в комнату прислуги – на какой-то миг в душе Голстейна промелькнула досада, что он отказался от предложения Моккейли и предпочел номер в обычной гостинице. Толстячок наверняка бы поселил его именно здесь, в покоях для самых важных персон. С другой стороны, куда бы они тогда разместили леди Свейне?..
Ее Святейшество отложила в сторону гребень, которым расчесывала свои длинные волосы, и повернулась к вошедшему генералу. Она скинула пропыленную дорожную одежду, и сейчас на ее плечах был накинут простой домашний халат, превращавший Мать Свейне в почти обыкновенного человека.
– Дело настолько срочное? – поинтересовалась она.
