– Поймите меня правильно, госпожа, – Голстейн сложил руки за спиной, как будто делая доклад перед командованием. – Я бы не посмел тревожить ваш покой, если бы не крайне тревожная ситуация. Путь нам предстоит неблизкий, придется пройти довольно большое расстояние через лес, так что позаботьтесь о подходящей обуви, и, что самое главное, хотелось бы управиться до наступления темноты. Нам ведь потом еще и обратно выбираться.
– Вы выглядите и в самом деле обеспокоенным, генерал, – Мать Свейне чуть наклонила голову, внимательно его рассматривая. – Должно было произойти что-то по-настоящему серьезное, чтобы настолько выбить вас из колеи. Настолько, что вы готовы смиренно сносить мои откровенные издевки, покуда это позволяет добиться моего содействия. Что ж, вы меня убедили. Я выйду к вам через пять минут.
– Благодарю, – Голстейн сдержанно поклонился. – Я буду ждать вас на крыльце. Экипаж уже готов.
– Итак, генерал, – карета тронулась с места, едва захлопнулась дверь, и Мать Свейне откинула с головы глубокий капюшон плаща, – я буду вам крайне признательна, если вы посвятите меня хотя бы в некоторые подробности происходящих здесь событий… И, кстати, «здесь» – это где?
– Один из множества захолустных городков, лежащих по ту сторону пустыни от Кверенса, – Голстейн предпочел уклониться от прямого ответа. Он не хотел давать в руки своей оппонентки ни единого ключика. Ее острый ум вполне мог по одной-единственной зацепке восстановить полную картину, а генерал предпочел бы сохранить своего рода повязку на ее глазах. Так безопасней.
– Ясно, – тонкие плечи едва заметно приподнялись. – Так что случилось-то?
– Должен предупредить, что вся информация, которую я вам сообщу, является строго конфиденциальной и не предназначена для посторонних ушей.
– Вы смеетесь?! – фыркнула его спутница. – Кому я могу тут хоть что-то разболтать?! Своему табурету?! Рассказывайте уже!
Голстейн на несколько секунд прикрыл глаза, сосредотачиваясь и выстраивая свой ответ. Требовалось максимально сжато донести до Ее Святейшества все ключевые моменты истории, избегая ненужных, а то и вредных подробностей, что представлялось не самой тривиальной задачей. Слишком уж много насилия и крови сочилось тут из всех щелей.
– В числе прочих задач, которые я решал тут в качестве имперского Инспектора, – начал он, – стояло и искоренение остаточного культа поклонения Пастырям.
– Вы до сих пор их боитесь?
– Надеюсь, вы понимаете, что глупо ждать от меня какого-то пиетета перед Ними после того, как они похитили леди Кроанну? – голос Голстейна зазвенел льдом. – После того, как они оставили Братьев круглыми сиротами?
– Нам, простым смертным, неведомы Их мотивы. Мы не можем разгадать Их замыслов во всей их полноте.
– Мое незнание не мешает мне их ненавидеть, – генерал взмахнул рукой, отметая пустую и бесполезную дискуссию. – Так вот, в числе прочего, я должен был по возможности найти и изъять имеющиеся у населения на руках Пастырские Амулеты. Один из них, в соответствии с полученной информацией, хранился в доме кузнеца одного из соседних поселков.
– Куда мы и направляемся, если я правильно понимаю?
Вместо ответа Голстейн только молча пожевал губами. Способность его спутницы извлекать крохи ценной информации буквально из ничего откровенно его бесила. Городок – соседний поселок – кузнец – амулет… в дальнейшем эта цепочка вполне могла вывести на конкретную точку на карте, чего ему совершенно не хотелось бы, но теперь сожалеть о совершенной оплошности было уже поздно. Он вздохнул и продолжил:
– Я нашел и забрал Амулет, но пасынок кузнеца успел улизнуть и скрыться в лесу. Мне пришлось отправить за ним небольшую команду из числа знакомых с местностью окрестных жителей.
– Вы никогда не оставляете в живых свидетелей своих преступлений, не так ли, генерал?
– Если передо мной ставится задача выкорчевать сорняк, то делать это надлежит со всем возможным тщанием! – Голстейн подался вперед, оказавшись почти нос к носу с леди Свейне. – Вплоть до самых корней! Иначе, стоит только отвернуться, порча снова захватит землю, которую ты считал очищенной.
– И кровь – самый лучший очиститель, да? – его собеседница прекрасно понимала, что ходит по очень тонкому льду, но ее внутренний бунтарь никак не хотел угомониться.
– Я. Никогда. Не убиваю. Без веской на то причины, – Голстейну понадобилось несколько секунд на то, чтобы успокоиться и восстановить сбитое приступом гнева дыхание. – Или вы думаете, что чужая смерть доставляет мне удовольствие? Я, как боевой офицер, слишком хорошо знаю цену человеческой жизни, просто иногда у нас не остается иного выбора.
– Что ж, я вас услышала, генерал, – заговорила Мать Свейне, когда он вновь сел прямо. – И хватит пока об этом. Лучше расскажите, что обнаружил ваш поисковый отряд.
– Они не вернулись. Ни один из них, – голос генерала обрел привычную уверенность и жесткость. – И мне пришлось отправиться по их следам.
